Сердце ведьмы

– Отец Филипп не боится, что его могут обвинить в признании лжепророков?

– Кто обвинит? Прихожане? Да он сам, кого хочешь, первый обвинит, поскольку в совет инквизиции входит. Поэтому за него можешь не волноваться. Да и не пророком он Марту считает, а обычной женщиной, которой дарована исключительная наблюдательность. А Господь с нами, как известно, говорит и помогает посредством всех своих чад духовных. Так что никаких лжепророков он не признаёт, а даёт совет прислушаться к словам женщины, умеющей замечать мелочи и делать правильные выводы.

– А её чёрный кот его не смущает? Он его видел?

– Похоже, ты начитался сказок, и он смущает тебя. Обычный у неё кот. Неласковый, конечно, большой и явно не любит гостей, но неагрессивный, за изгородь вообще никогда не выходит. А тебе никак в душе хочется её всё же обвинить в колдовстве, что проигрался не сам, а потому что чары она на тебя наложила?

– Да нет, не накладывала она ничего, голова ясная была, и стакан сам я тряс, причём свой… Так что в игре всё без жульничества было, её выигрыш честный.

– А чего ему на тебя по-доброму смотреть? Ты его не поишь, не кормишь. Видит он тебя всего ничего, скажи спасибо, что не подрал. Вот моя бы Мурка уже бы подрала, особенно, если на её любимую лавку бы сел. Или без хозяев в кухню вошёл. Боевая она у меня кошка, но белая, с подпалинами, поэтому в голову глупые мысли о ней никому не приходят, – раздражённо поморщился староста.

Почувствовав, что он уже устал от разговора, Стив благодарно склонил голову и поднялся:

– Умеете вы подбодрить, господин староста. Спасибо вам! Очень я благодарен за наставления и советы ваши. Так бы и слушал вас весь день, но у вас дела, да и моя хозяйка начать гневаться может, что так надолго я ушёл.

– Ты прав. Иди. Ей от меня поклон и благодарность за участок под водокачку, век не забуду, – староста тоже поднялся.

– Обязательно передам, – Стив взял бумаги со своей распиской и вышел.

На улице ласково пригревало солнце, в голове роились мысли. Он узнал много нового и о Миранде, которую в посёлке задаривали подарками скорее из чувства благодарности, чем из страха, и, главное, об отце Филиппе, который, как выяснилось, входил в Совет инквизиции и при этом благоволил ей и не видел в её способностях возможного колдовства.