Хозяйка Сумрака

Решив использовать её скрытые желания в своих целях, Алекто усмехнулась:

– Боишься, что на Совете всплывет, что ты девчонку в сферу Тьмы таскала, и тебя мало того что привлекут как соучастницу её несанкционированных перемещений, так и Люциус блок на пользование энергетикой для тебя установит? Ладно, считай, твоя авантюра удалась, и я оценила твоё радение о моём благе, – она разжала руку и, ногой отпихнула её от себя, – можешь забрать девчонку. Сама накажешь за побег, а заодно и его, раз тебе так этого хочется.

– Но, миледи, – к Алекто шагнул Герман, – она владеет лишь вторым уровнем, а потому не вправе поднять руку на даймона… к тому же воина такого уровня. Это запрещено.

– Запрещено воину-даймону поднимать руку на существо ниже третьего уровня, не проявляющее лично к нему агрессии, а не наоборот. И запрещено в целях безопасности, иначе ни ведьм, ни колдунов вообще бы не осталось. А этот даймон – мой невольник. Также как и ты, между прочим. Не забыл? Поэтому за непозволительное поведение его будет наказывать тот, кого выберу я… и никак иначе.

В данном случае это будет Лиля. И делать она с ним будет всё, что только пожелает. А если он не подчинится и посмеет поднять руку в ответ, то иметь дело будет со мной. Всё ясно? – в глазах Алекто плескалось неприкрытое раздражение.

Герман молчал.

– Я спросила: тебе всё ясно? – повысила она голос.

– Ясно, – Герман закусил губы и отвел взгляд. Он знал, какие непростые взаимоотношения связывают Лилю и Виктора, поэтому сочувствовал напарнику, хоть тот и был бывшим противником, и злился на столь коварную бывшую союзницу.

– Надеюсь, хоть это развеет иллюзии некоторых по поводу собственной независимой воли, и вы все, наконец, уразумеете, что я не терплю подобного своеволия… – мрачно проронила Алекто, а затем повернулась к так и не посмевшей подняться с пола Лиле: – Можешь идти и развлекаться… – после чего развернулась и стремительно вышла, хлопнув дверью.

Выйдя из подъезда, она вновь погрузилась в суету города и побрела по улице, не разбирая дороги.

Её душили злость и раздражение. Ненависть к ней ближайшего окружения угнетала её. Порой ей хотелось уничтожить их всех, лишь бы не ощущать эти чувства, которые они не могли скрыть, несмотря на её полную власть над ними.

Шла она долго, плутая по улицам и переулкам, пока не оказалась на одном из бульваров на окраине города. Здесь она в задумчивости постояла перед цветочной клумбой.