Чуждость

 – Ты абсолютно точно подобрал слово, выражающее суть наших отношений: ты не смел мне изменять… не смел, потому что боялся потерять мою любовь и как следствие, мое расположение и свое положение… Ты знал, что измены я не потерплю и лишь поэтому не изменял. Не любил ты меня никогда, Шон, не любил… Это я любила и была ослеплена этим, а ты приспосабливался, играл и терпел. Ты не подумай, я не осуждаю. Больше десяти лет разницы достаточно объективная причина не испытывать любви к партнеру, а лишь изображать ее. А сейчас у тебя в этом нужда отпала.

– Мила, у тебя сложилось абсолютно неправильное впечатление обо мне и моих чувствах.

– Все! Неправильное, так неправильное. Оно мое и пересматривать его не собираюсь, и разговаривать на эту тему больше не хочу. Считай это моей блажью и непреложным требованием. Еще раз заведешь разговор об этом – пожалеешь.

– Я не рад этому.

– Это твои проблемы. Меня они не касаются. Тема закрыта.

– Ты не изменилась. Такая же жесткая и безапелляционная.

– Это комплимент или претензия?

– Это констатация, – тяжело вздохнул он, потом, чуть-чуть помолчав, спросил: – Я могу хотя бы попытаться доказать тебе, что ты ошибаешься? Ведь ты же ученый. Ученый обязан хотя бы выслушать мнение оппонентов и только после этого подводить окончательные итоги.

– Я не люблю демагогий.

– А если это будут факты? Ты поверишь фактам?

– Сейчас факты не на твоей стороне. Так что не надо.

– А если у меня появятся другие?

– Вот появятся, тогда и поговорим.

– Ловлю на слове. Факты ты обещала выслушать.

В это время ожил селектор и голосом Вики доложил:

– К Вам начальник отдела кадров, господин директор.

– Пусть заходит, – нажав кнопку, ответил тот и сел в кресло.

После подписания договора, директор поручил начальнику отдела кадров подготовить для неё к вечеру квартиру на территории института, после чего пошел лично проводить обратно в отдел.

Увидев их, Крис Гарнери, сидевший в коридоре блока и видимо напряженно ожидающий, чем закончиться их беседа, поспешно вскочив, ринулся навстречу:

– Ч-ч-что В-вы решили, г-г-господин директор? М-м-мила может остаться н-на должности?

– Нет, – безапелляционным тоном отрезал тот.