Чародейка. Книга 3. Возвращение

С одной стороны запуганная им и столь нелюбимая Владетелем золотоволосая красавица, внешне так походившая на сестру, вызывала у него чувство жалости, а с другой ее неприспособленность, неумелость, леность и постоянные стенания по любому поводу – жуткое раздражение.

– Четко объяснить можете, что произошло?

– Оно порвалось, – Инга шагнула к нему и протянула дрожащими руками золотое колье с изумрудными подвесками. – Я лишь причесывалась и зацепила его расческой… Вы накажите меня теперь?

Она с таким страхом смотрела на него, что Артесу стало не по себе.

– Нет, – тяжело вздохнув, качнул он головой, потом взял из ее рук колье, осторожно надел ей на шею и магически закрепил порванное звено. – Все, идите. Поздно уже, Вам давно пора спать.

– Я действительно не нарочно, – Инга не сводила с него испуганного взгляда. – Я и задела-то несильно его… а оно сразу упало…

– Я понял. Идите, принцесса.

– Вы расскажите Владетелю?

– Нет, не расскажу. Идите.

– А Къяре?

Услышав этот вопрос, Артес вздрогнул, нервно сглотнул, но быстро взял себя в руки и бесстрастно проговорил:

– Не расскажу. Идите.

– А ей, наверное, надо рассказать. Это же ее кабалит. И потом она вряд ли ругаться на меня будет, если узнает, что я не нарочно и что я сразу к Вам пришла. Вы ведь скажите ей, учитель, что я к Вам сразу пришла?

Эти слова вызвали в душе новую волну эмоций и, почувствовав, что может не сдержаться, Артес повысил голос:

– Инга, идите к себе! Завтра поговорим!

– Вы хотите наказать меня завтра? – в ее глазах вновь блеснули слезы.

– Нет. Хотя должен Вам сказать, что Вы выбрали не самое удачное время для обсуждения этого вопроса, да и одеты Вы абсолютно ненадлежащим образом для того, чтобы являться ко мне, – он рукой указал на ее тонкий полупрозрачный шелковый халат, абсолютно не скрывающий все достоинства ее фигуры.

Щеки Инги тут же запылали:

– Извините, учитель.

Ее стыд смутил и его:

– Ладно, ничего страшного. Я не сержусь и наказывать Вас не собираюсь. Идите спать.

– Я Вам так благодарна, учитель, – из глаз ее, наконец, исчезло выражение страха, а лицо озарила нежная улыбка.