Золотой пергамент

В общих чертах Юрген уже рассказывал об этом Аресу и Тараносу, но по-прежнему не был уверен, стоит ли вдаваться в подробности перед такими суровыми критиками военных действий – те часами могли обсуждать целесообразность действий того или иного правителя.

Разговор неожиданно прервался. Юрген, отвлекшись от размышлений, снова заглянул в комнату.

Арес сидел, подперев лоб рукой. Таранос недовольно морщился.

– Давай уже, – сказал он через минуту. – Все, как договаривались.

– Ладно, – Арес выпрямился и взял золотое перо.

 – Но я все еще сомневаюсь в необходимости этого.

– А я тебе уже говорил: Эндерглид этого так не оставит. И мы все еще не знаем, насколько точно работает эта магическая чертовщина. Ты сам говорил, что у записей могут быть сотни толкований. И что с того, что мы написали о том, что посланники Эндерглида в Асбелии и не знают, где искать Врата Заката? На деле под действие этого могли попасть совсем другие. Да мало ли что? Мы должны быть уверены!

– Да-да, – почти не слушал Арес, созерцая уже сделанные записи на пергаменте.

– Нужно было послушать меня и написать, что они мертвы.

– Миллион раз тебе повторяю, – раздраженно откликнулся Арес, – что в тот момент, когда что-то подобное будет написано, мы можем вообще исчезнуть. С мирозданием не играют!

Таранос мрачно фыркнул, но ничего не сказал. Спорить с Аресом на эту тему было бесполезно. Но Таранос был доволен уже хотя бы потому, что его товарищ поднес перо к пергаменту и написал:

«…и волею случая они узнали о том, кто их враги, шествующие по Асбелии, и куда держат путь».

День клонился к вечеру. Небольшие селения, вытянувшиеся в почти непрерывную линию чуть ли не от самой горной цепи, остались позади, и на смену им пришли почти безлюдные леса и поля. Идти по ним ночью было очень неудобно и почти бесполезно – пустая трата времени, как заявил Артур, и куда лучше потратить это время на положенный отдых, чтобы больше пройти при свете дня. Он давно привык к таким переходам, но его спутникам, как он заметил, это давалось куда тяжелее.

После того, как они миновали первый караул (их еще немало ждало впереди), все трое порядком приуныли от усталости, хотя и не жаловались. А еще они по-прежнему странно вели себя с наступлением темноты. Но Артур решил до поры до времени не допекать их расспросами, и вот уже вторую ночь милостиво разводил костры, не забывая, правда, притворяться спящим и прислушиваться к их разговорам.