Золотой пергамент

– Этот король, сам того не ведая, будет защищать нас! – восклицал Таранос, наблюдая за тем, как Арес, глядя на лист широко распахнутыми глазами, словно сам не верил в то, что делает, медленно водит золотым пером по пергаменту. Письмена ярко вспыхивали, а когда заканчивалось очередное слово, гасли, превращаясь в будто бы самые обыкновенные заметки. Но Арес и Таранос знали, что это не так. Незнакомое холодящее чувство пропитало воздух вокруг; казалось, вот-вот грянет гром и покарает тех, кто дерзнул перестроить мироздание.

– Достаточно, – оборвал Таранос, для убедительности ударив кулаком по столу. – Пока хватит. Остальное потом.

– Да, – с облегчением вздохнул Арес и свернул пергамент. С первого взгляда становилось понятно, что ему более чем не по себе.

Через некоторое время Таранос заявил, что идет «полюбоваться на Дилан». Уходя, он бросил недвусмысленный взгляд на Юргена и Ареса, намекая последнему, что от хозяина дома хорошо бы все-таки избавиться.

– Ты вроде бы хотел что-то сказать? – вывел его из воспоминаний голос Ареса, силящегося свыкнуться со светло-серым пейзажем за окном.

Юрген вздрогнул и обернулся к нему.

– Говори, – хмуро ободрил Арес. – Мне жаль, что так получилось. Но в качестве извинения я, как минимум, не позволю Тараносу убить тебя, если ты сам не захочешь боя.

– Спасибо, господин… – прошептал Юрген. – Но он… Он ведь вернется?..

– Таранос? Да. И его ждут плохие новости, – Арес мрачно уставился на золотое перо, которое держал в руках. – Оно заканчивается куда быстрее, чем мы предполагали… Похоже, его хватает даже меньше, чем на один свиток.

Он и сам не знал, зачем говорит об этом жителю Дилана. Но, пожалуй, Арес чувствовал необходимость поделиться с нормальным человеком, прежде чем вернется Таранос и без обиняков прикажет ему немедленно открыть Врата и взять столько золотых перьев, сколько потребуется.

– Надо сказать, он весьма задерживается. Надеюсь, не пошел прямиком к вашему королю, – сказал Арес, и, пытаясь отвлечься от этих мыслей, равнодушно добавил: – Расскажи мне о вере, из-за которой идет война. И почему вы отказываетесь ее принимать.

Юрген снова вздрогнул, и на этот раз дрожь была куда ощутимее.