Война с Ретилосом

Особенно если он опять обвинит правительство в предвзятости.

Пока Илдион, погруженный в эти размышления, брел по улице, Юан, едва он отошел подальше, вцепился в Тристана:

– Тристан! Что это с ним? Волосы его видел? Розенгельдские!

– Не говори глупостей, Юан, ? поморщился Тристан с таким видом, что братья сразу поняли: он старается не думать об этом. ? Как Розенгельды могли бы оказаться за пределами Эндерглида? К тому же, глаза у него, как ты видел, синие.

– Я тебе расскажу, как Розенгельды могли оказаться за пределами Эндерглида, ? сказал Балиан.

– Точно! ? горячо поддержал его Рилан. ? И врет он все! Помочь хотел… Ну конечно! Я говорю ? это он в библиотеку залез! И в башню зачем-то намылился! И…

– Помолчи, Рилан, ? оборвал его Тристан. ? Тебя, между прочим, тоже ждет наказание. Но об этом после. А сейчас займемся осмотром башни.

– Мы с вами! ? немедленно протараторил Рилан, решив, что терять ему уже нечего.

Тристан намеревался самым суровым образом отправить их с Демианом куда подальше, пригрозив заодно страшной карой в виде лишения статуса тех, кто не умеет себя вести, как положено, но тут вмешался Юан:

– Пусть пойдут, Тристан. А то рано или поздно сами туда залезут. А я обойдусь ? пойду лучше с тем парнишкой побеседую. Как, говоришь, его зовут? Илдион? Отлично!

И он, радостно прокричав «Илдион, подожди!», бросился вдогонку за юношей.

– Попал парень, ? выразил общую мысль Балиан.

Тристан, пряча улыбку, велел открыть дверь. Нилендер, с видимым смущением достав из-за пояса свой ключ, послушно исполнил приказание. Один за другим они вошли в Темную башню. Только Кристиан, решительно отказавшись от этого предприятия, остался снаружи. Он не объяснил свой отказ, но Балиан и Тристан легко поняли, что причина в его страхе перед темнотой, от которого он не смог полностью избавиться ни в Градероне, ни в Дилане.

Так как Темная башня изначально предназначалась именно для тех целей, для которых использовалось и поныне, помещениями оно было небогато: сырой и мрачный коридор разветвлялся всего в двух направлениях ? один приглашал одолеть несколько ступенек, ведущих вверх, и оказаться среди камер, а другой отрезок, ведущий прямо, очень скоро обрывался лестницей в подвал. Назначение у него было двоякое.