Проклятия Градерона

Они отпускали разнообразные комментарии по поводу странной процессии, удивленно перешептывались, здоровались с Аресом и Кристианом, обращаясь к ним с раздражающей Балиана приставкой «господин». Ладно, этот Арес, но уважение, пусть и фальшивое, градеронцев к эндерглидцу – вещь позорная! Балиан то и дело порывался выхватить меч и восстановить смытые границы между двумя разными народами, но Кристиан предусмотрительно перехватывал его руку.

Потом все стало еще хуже – на пути попалась целая череда длинных лестниц.

Балиан постоянно спотыкался и чувствовал себя полным идиотом. А после у него возникло четкое ощущение, что его ведут над обрывом: он качнулся, и Кристиан удержал его с предостерегающим восклицанием.

В голове у Балиана кружились обрывки мыслей. Он в Градероне. Здесь теперь живет его старший брат. Ему двадцать восемь лет, хотя должно быть восемнадцать. «То есть, наоборот, – поправил себя Балиан. – Мне должно быть двадцать шесть…» Кто знает, что за чертовщина здесь творилась? Кто мог поручиться, что его не скинут сейчас в какой-нибудь овраг и не оставят умирать? Ведь кругом одни враги и, фактически, Кристиан – один из них.

Дойдя в своих тревожных размышлениях до такого, Балиан торопливо обругал себя и обвинил во всем плащ, закрывающий обзор. Он вообще не привык над чем-нибудь задумываться, но за последние сутки ему пришлось испытать на себе столь горькие и отчаянные размышления, что он потихоньку переставал себя контролировать.

Наконец, все закончилось. Скрипнула дверь, и Кристиан снял с Балиана плащ.

После продолжительной темноты в глаза ударил неожиданно яркий свет. Балиану потребовалось некоторое время, чтобы привыкнуть к освещению.

Они стояли в нешироком коридоре. Стены были каменными, но совершенно естественными, словно это было не жилое помещение, а обычная пещера. Однако убранство говорило об обратном – на каждом шагу попадались серебряные подсвечники с горящими свечами, деревянные двери вели в комнаты, из которых лился особенно яркий свет.

По меркам Балиана, который провел раннее детство в деревенском доме, а все остальное время – в роскошных комнатах эндерглидских башен, жилище было более чем странным.

– Кристиан! – отвлек его от осмотра женский голос. – Наконец-то!

Балиан обернулся. К Кристиану подошла молодая женщина. Балиан мог бы признать, что она красива, но только если бы ее длинные распущенные волосы были не черными, а светлыми, ну или, на худой конец, если бы он встретил ее в Дилане.