Холм Сирила

– Ты этого не сделаешь, – сказал он не меньше, чем через минуту. – Папа тебя убьет.

Сирил вспомнил Сирила-призрака и впервые всерьез задумался о том, способен ли на что-то подобное его отец. Нанять киллера, подстроить несчастный случай… И пришел к выводу, что нет. Во всяком случае, точно не из-за такого пустяка, как пара синяков у Билла.

Сирилу-призраку повезло меньше.

– Не убьет, – сказал Сирил уверенно.

Билл с любопытством смотрел, как он переодевается. Потом, когда Сирил стал вытирать волосы школьным полотенцем, презрительно выплюнул:

– Да он вообще тебя не любит.

Сирил постарался ничем не выдать своего потрясения и продолжил молча вытирать волосы. Билл наверняка не врал – зачем ему придумывать, что Линда вступилась за него? Но если это правда, почему она это сделала? Сирил никогда и не говорил с ней толком.

Все это было странно, и он велел себе не расслабляться.

Дверь приоткрылась, в комнату заглянула Линда. В руках она держала поднос с тарелкой, на которой лежали два сэндвича, и дымящейся кружкой какао.

– Перекуси… Сирил, – сказала она с паузой, будто насилу вспомнила его имя. – До ужина еще много времени. И выпей горячего, чтобы не простудиться.

Она прошла в комнату и поставила поднос на подоконник – стол был завален тетрадками и игрушками Билла.

– Ма, я тоже хочу.

– Ты уже поел.

Линда произнесла это примирительным тоном, но твердо. Билл, насупившись, уткнулся в свой планшет. Сирил не сдержал победоносной ухмылки. Билл был склонен к полноте, и последний год его по совету врачей держали на не особенно строгой, но все же диете.

Прежде чем уйти, Линда спросила у Сирила:

– Как твое задание?

– Там же одни руины, – буркнул Сирил. – Не больно-то много узнаешь, глядя на них.

– К ужину приедет наш друг. Он писал статью об этом монастыре.

– Ну… Ладно, – ответил смешавшийся Сирил.

Линда ушла. Сирил встал у окна, по которому хлестали потоки воды, и взял с тарелки один из двух сэндвичей. Лениво жуя его, он смотрел на струи дождя за стеклом и думал о другом Сириле, который находился один на холме. Хоть он и сказал, что не промокнет, было жутко осознавать, что мальчик, убитый сотни лет назад, все еще сидит на месте своего убийства – большей частью в полном одиночестве.