Эвендины. Магия воздушных струн

Эни многое отдала бы, чтобы, наоборот, никогда не видеть Готтрана. Он казался ей жестоким и опасным, и от него веяло запахом крови.

– Пожалуйста, – продолжала Лирди. – Надо просто прибраться в покоях – и все. Я потом тоже подменю тебя где-нибудь.

– Хорошо, я все сделаю.

– Только побыстрее! – попросила Лирди. – Милорд не любит заставать у себя прислугу.

«А кто любит?» – подумала Эни, с немалым облегчением отходя от эшафота. Лорд Магнус был важным гостем, но Лирди метила выше. Эни, напротив, частенько мечтала стать невидимой и была вполне довольна своим положением.

По пути в покои лорда Магнуса Эни невольно задумалась о том, что могло привести королевского советника сюда – вниз, к простым смертным. Ответ очень скоро появился перед глазами: из ближайшей башни показался Готтран. Громадный, с перекошенным от злости лицом, он сам тащил приговоренного к месту казни. Густая грива каштановых волос, обычно аккуратно причесанная, растрепалась, делая его похожим на обезумевшего от ярости воина, только что вышедшего с поля боя.

Эни в испуге отпрянула. Пленник, которого Готтран волочил за собой, походил на ребенка. Как и все эвендины, он был невысоким, хрупким, с гладким лицом, жемчужными волосами и большими круглыми глазами. Хотя Эни знала, насколько обманчива эта внешность, ей было больно смотреть, как обессиленное тельце почти волочится по земле, увлекаемое тяжелой цепью. Королевские стражи позаботились о том, чтобы выпустить из эвендина большую часть крови, иначе бы он быстро убил всех вокруг.

Когда королевский советник проходил мимо, Эни низко опустила голову, зажмурила глаза и не открывала их до тех пор, пока не стихли шаги и лязг цепи, а потом бросилась под защиту спасительных стен. Она надеялась, что Готтран все же не обратит внимания на Лирди.

В покоях лорда Магнуса было три небольших, но богато убранных комнаты. Эни еще не приходилось здесь бывать, и, наводя чистоту, она с любопытством оглядывалась. Красота обстановки отвлекала ее от невеселых мыслей. Золотисто-бежевые стены создавали атмосферу праздника, мягкая мебель, обитая бархатом, так и манила присесть, тяжелые гардины удивляли переливами оттенков.