Рожденная для его любви

Неужели от его ласк клубная красотка превратилась в ту, которая способна будет удержать его инстинкты в узде, ради которой он забудет других женщин и будет желать только её?

Девушка, открыв глаза, которые от испытываемого желания налились кровью, прошипела:

– Эй, в чем дело? Почему ты остановился?

– Остановился он потому, что тебе пора домой, к мужу. И если Алекс узнает, что ты зажимаешься по углам, с кем попало, он тебе точно оторвет голову.

Голос, низкий, гортанный, раздался в комнате неожиданно.

Борис грозно зарычал и обернулся.

В дверном проеме стояла невысокая миловидная девушка, облаченная в строгий костюм, и смотрела она на них с осуждением. Её лицо без малейшего намека на следы макияжа, находилось в тени, рыжевато-золотистые волосы были забраны в «конский хвост».

Она стояла, опираясь на серебристую трость.

И именно от рыженькой шел сводящий с ума запах.

Борис впился в неё требовательным взглядом, точно желая убедиться, что он не ошибся. Такого просто не могло быть…

Но было.

Девушка продолжала стоять, под его взглядом ей стало не по себе, и она переступила с ноги на ногу. Но взгляда, между тем, не отвела.

– Пошла вон, – тихо сказал Борис.

Брюнетка довольно улыбнулась, а рыженькая заметно побледнела. Она прикусила губу, потом решительно добавила:

– К сожалению, я не могу уйти без своей сестры…

– А ты никуда и не пойдешь, – грубо прервал её мужчина.

Полуобнаженная брюнетка в его руках дернулась:

– Пусть убирается ко всем чертям! Или…

– Рот закрой! – она стала его раздражать.

– Что?

– Я, кажется, сказал, чтобы ты закрыла рот и возвращалась в зал, или куда тебе там надо. А вот ты, малышка…

До девушек дошло не сразу. Брюнетка зло поправила платье, не удосужившись поднять изорванные трусики с пола, а рыженькая нахмурилась.

– Извините, но я бы попросила вас сменить тон, – строго произнесла последняя.

Борис не отличался терпением, особенно после хорошей драки.

– Ты ещё здесь? – рыкнул он на брюнетку, которую ещё минуту назад страстно ласкал. Та, наконец, поняла, что с ним шутить себе дороже и, поминая родственников, царственно прошагала мимо, громко хлопнув дверью за собой, точно отгораживая их от остального мира.

Они остались вдвоем.