Рожденная для его любви

– Не знал, что вы знакомы, – и снова чувство ревности охватило Бориса. Какого черта она знакома с половиной Вены?

– Как и я. Так ты позволишь пройти?

Борис прищурил глаза, но в сторону отошёл. Пока он разговаривал с Юлианом, слышал, как Майя натягивала на себя одежду. Это его не совсем устраивало, но было бы ещё хуже, если бы Юлиан увидел её полуобнаженной.

Она только его!

Майя с наигранным спокойствием на лице сидела в кресле около окна. Волосы растрепаны, кофточка съехала набок. Любому стороннему наблюдателю было бы ясно, что одевалась она в спешке.

– Здравствуйте, Майя.

– И вам доброго дня.

Майя попыталась улыбнуться, но улыбка вышла натянутой. Она по-прежнему не могла поверить в свою удачу. Когда Борис направился в её сторону, она приготовилась к жесткому изнасилованию. Ни о какой любовной игре не могло быть и речи. Только боль и подчинение.

Стук в дверь показался ей чем-то нереальным, игрой воображения. Слишком невероятным выглядело бы её спасение.

Но когда она услышала голос владельца клуба «Жерло», то напряжение вернулось. Пусть он вчера помог ей в ситуации с Ларой, она не готова была доверять ему. Человек, владевший кровавым клубом, не вызывал у неё расположения.

– Рад, что вы остановились в моей гостинице, – тем временем проговорил Юлиан, внимательно наблюдая за девушкой.

Та сглотнула подступивший к горлу ком и ответила:

– Мы ненадолго. Мы улетаем в Россию.

– Ваше пребывание в Вене подошло к завершению?

– К сожалению или к счастью, да.

Борис демонстративно скрестил руки на груди и встал так, чтобы в любой момент оказаться на пути к Майе. Он не позволит её забрать. Конечно, ему не хотелось ссориться с Джардженом, он был в числе ярых сторонников войны со стригоями, но и уступать ему Майю он не был намерен. По крайней мере, пока.

– Майя, я хочу сказать, что если вам понадобится моя помощь, то вы можете обратиться к любому служащему гостиницы, – проговорил Юлиан, и, услышав угрожающее рычание, доносившееся со стороны Бориса, добавил: – Не рычи, Сандровский.

С этими словами, кивнув на прощание, он направился к двери. И уже едва ни переступая порог, снова остановился. На этот раз более пристально посмотрел на Бориса:

– И покорми её, сукин ты сын.