Утопленница и игрок

Еще и Rolex какой-то упомянул как бы ненароком…

… Точно – бандит. Или – «полу-бандит», что практически одно и тоже.

Но с другой стороны, сейчас никого ничем не удивишь – все смешалось…

Маня вышла на участок.

… и какой идиот придумал сделать кран внизу!.. – злобно пыхтела она себе под нос, зависая вниз головой над краном, пока наливала в таз воду. Подняла таз, покраснев от усилия – у Мани, несмотря на вес, были от природы слабые руки – и водрузила на гнилой кособокий деревянный столик.

Взбивая порошок и вороша в тазу вещи «пациента», еще раз в сердцах мысленно его передразнила, в раздражении тряхнув головой:

«Все.

… Иди сам, милый!..

Обалдеть.

… Ну ладно. Пусть отмокает.

И быстренько потекла в аптеку, внутренне вибрируя, кипя и негодуя.

… Пять дней прошли в молчании и бешеной суете.

Больной изъяснялся только междометиями или короткими односложными указаниями, типа: «Да», «Нет», «Выше», «Ниже», «Здесь не трогай», «Не хочу», «Хватит», «Иди».

На шестой день «мужик» уже сидел и вполне сносно мог шевелить конечностями.

Дедок-хируг оказался классным спецом, недаром столько лет вкалывал в «Бурденко», главном военном госпитале.

Маня неукоснительно – очень строго – следовала его «рекомендациям», все время ныряя в записи.

«Больной» молчал, стиснув зубы, кривился, морщился. Иногда мычал, но не стонал – терпел.

Герой.

… Впрочем, пару раз по вечерам, после перенесенных процедур «герою», несмотря на обезболивающие, бывало совсем фигово – и тогда Маня клала ему руку на лоб.

Седьмой день был переломный – знаковый.

«Пациент» встал. И начал сам справлять «большую и малую» нужду – Маня только выносила.

Пару дней осторожно расхаживался, сначала около кровати, потом по комнате. А потом, дней через десять – уже бойко шагал по всему дому и участку.

Дело очень быстро пошло на полную поправку. Недели через две «мужик» был уже практически как огурец.

И опять прав оказался Веркин дед – «мужик» изначально оказался крепкий и крупный, здоровый – и зажило на нем все как на той самой пресловутой «собаке».

… Получилась, правда, очередная странность. Произошла еще одна удивительная вещь.

Выздоровев и обретя силы, «мужик» не ушел – по неясным для Мани причинам.

Прижился.

Как оказалось – никуда не спешил.

Не уходил – и все.

Висел у нее над душой, активно требуя хлеба, зрелищ и душевного участия.