Забытая песня шамана

Арина и этому обстоятельству не придала значения, шире открыла дверцу шкафа и, достав чайную чашку, плотно прикрыла дверцу, затем, словно во сне, пройдя к окну, отодвинула легкий тюль, чтобы прикрыть окно, забыв, что совсем недавно проделала данную процедуру. Но, заметив, что окно закрыто, несколько секунд недоуменно смотрела в темное стекло и прошептала:

– Господи, что же это я? Я же его сама закрыла. О чем только думаю?

Чайник, звонко щелкнув, отключился, и Арина привычным движением поправила тюль на окне, подошла к кухонному столу и, бросив пакетик черного байхового чая в чашку, стала заливать его кипятком.

«Стоп! Если я закрыла окно, тогда откуда тянуло сквозняком?» – наконец-то взволнованно подумала Арина. Она обернулась на входную дверь – та была плотно прикрыта. «Странно, конечно», – Арина вернулась мыслями к напитку, она только оторвала чашку от кухонного стола, чтобы перенести ее на обеденный стол, как та, издав резкий щелчок, развалилась на две ровные половинки, словно кто-то рассек ее острой саблей.

– Отвяжись, плохая жизнь! Что сегодня за вечер такой?! Одни сплошные недоразумения, – ворчала Арина, выбрасывая осколки и собирая губкой влагу на столешнице.

В сенях послышались легкие, еле слышные шаги, Арина замерла и прислушалась, осторожный стук в дверь известил, что идет незнакомец.

«Странно», – соображала Арина. Ее всегда извещал о прибытии гостя к ней или соседям громким лаем соседский пес Оболтус.

Несмелый, вкрадчивый стук в дверь повторился, но никто не входил.

– Открыто! – прокричала Арина, заканчивая с уборкой.

Дверь несмело открылась – на пороге стояла женщина, в руках она бережно держала небольшой берестяной туесок с невероятно крупной, спелой брусникой.

– Тандалай? – Арина одновременно удивилась и, сама не зная чему, обрадовалась. И видя, что женщина замерла в дверном проеме, поторопила ее:

– Ну что же ты застыла? Проходи.

Женщина молча и нерешительно прошла к столу и, поставив туесок на стол, пояснила:

– Клавдия передала.

– Да? – удивилась Арина и спросила:

– Ты одна? – и заглянула за спину Тандалай, ища Кайрата. Ей понравился смышленый и мудрый не по годам сын Тандалай, с внимательными, чуть раскосыми умными глазами, в которых, казалось, затаилась глубокая, совсем недетская грусть.