Забытая песня шамана

– Табыт, если бы ты был чуть расторопнее, мы бы не упустили из виду путь Тандалай, – отчитывал крепкий на вид молодой мужчина алтайской внешности идущего рядом с ним худощавого парня лет восемнадцати, тоже алтайской внешности.

Арина испуганно ждала, что вот сейчас они заметят и ее, и шамана с тигром и обязательно о чем-то спросят. Но мужчины, поравнявшись с ними, находясь всего в шаговой доступности, даже не обратили на них внимания, словно их вовсе и не было в лесу. А восемнадцатилетний парень оправдывался:

– Я не знаю, Эшер, как я потерял ее из виду.

– Табыт, нечего на духов пенять. Я тебя предупреждал, что у нее сильные небесные покровители. А ты мне что ответил? Что сможешь подавить ее ауру.

– Я тебе повторяю, что ей кто-то помогает. Я это чувствую, – мужчины удалялись, голоса становились тише.

Арина взглядом вернулась к огню: лисята в чаше подросли, им было тесно, они уже не играли так наивно и радостно. Каждый старался вытолкнуть из чаши сородича или укусить ближнего. Где-то за спиной Арины опять послышались те же самые шаги, она узнала их по осторожной уверенности. Это были точно шаги чужаков. Нехотя оторвав завораживающий взгляд от лисят, она оглянулась – мужчины шли прямо на чашу с огнем.

– Табыт, а тебе не кажется, что мы здесь уже были? Ты что, дорогу перестал читать? Так и заблудиться недолго.

– Не трусь, Эшер. Мне показалось, что, когда мы проходили здесь, я упустил что-то важное. Вот теперь хочу проверить, так ли это, – ответил Табыт, ступая прямо в середину чаши. Один лисенок оторвался от сородичей и нырнул мужчине в узкую штанину. Арина затаила дыхание. Но мужчина миновал чашу, потоптался на месте, затем смешно потряс ногой в воздухе, словно хотел вытряхнуть лисенка – видно, он ему доставил дискомфорт – и, поправив штанину, произнес:

– Нет, Эшер, я кожей чувствую, что здесь что-то не так.

– Я тебе говорю, что это Тандалай нас по лесу кружит, видно старается отвести нас от своего сына, запутать следы.

Арина проводила взглядом мужчин и после их ухода с облегчением вздохнула и вернула взгляд к чаше. Но ни чаши, ни шамана на месте не было.