Открывающая путь

Кругом, куда доставал глаз, лежало девственное покрывало нетронутого снега, и только одинокая лыжня выдавала интерес человека к этому месту.

«Рома не бросает мой участок, – удовлетворенно подумал мужчина, огибая дом по проторенной лыжне. – И приличную поленницу дров заготовил, хоть сейчас в лесничий домик заходи и живи. Но… потом, все потом, – его взгляд неожиданно наткнулся на полусгоревшую баньку, которую он когда-то построил заботливыми руками. – Мне Вера не писала, что баня сгорела. Не знала или просто не захотела расстраивать?»

Андрей Ильич долго не стал задерживаться на своем участке и ловко заскользил в сторону участка коллеги и близкого приятеля.

Роман Семенович, лихо коловший дрова возле своего дома, издалека узнал знакомый ход Андрея. Роман был уже в курсе, что мужчина вернулся из заключения, и был уверен, что тот сразу же его навестит. Потому что сам поступил бы точно так же на месте Андрея. Не приведи господи, конечно, оказаться на его месте. Роман Семенович, чтобы не привлечь неудачу, даже плюнул через левое плечо.

Мужчины без лишней сентиментальности открыто и горячо обменялись твердым рукопожатием.

Роман Семенович вдруг заволновался, исподлобья кинул быстрый, оценивающий взгляд на Андрея, стараясь быстро найти и определить изменения, произошедшие с другом за три года, и про себя отметил:

«Молодец, не сломался, все тот же упрямый и непоколебимый, ровный, открытый взгляд и твердые складочки в уголках губ», – а вслух степенно добавил:

– Я знал, что ты первым делом на свой участок отправишься.

Андрей наметанным взглядом заметил знакомые лыжи, приставленные к стене дома и заботливо очищенные от снега, сообразил, что Роман недавно откуда-то вернулся.

Степенно пили чай с душистым медом. Роман не приставал с разговорами, не лез в душу с расспросами, понимал, что три года, проведенные в изоляции от нормальной жизни, – срок немаленький.

– Медком Витя угостил? – степенно спросил Андрей, поддевая приличную ложку лечебного нектара, и прежде чем отправить ложку в рот, втянул носом еле уловимый, тонкий, такой знакомый запах луговых трав.

– Да, Витя, балует, – довольно, еле заметно улыбнувшись, ответил Роман, исподлобья наблюдая за действиями Андрея.

– Как дела на моем участке? Вижу, банька сгорела? – неспешно, с нескрываемым сожалением, поинтересовался Андрей Ильич. Баньку ему искренне было жаль.

– Да, Федька Туркин тут лесником пробовал себя показать, – пояснил Роман.