Мутные амурные дела

И не просто искупаться в теплой июльской воде, прогретой палящим солнцем, – нынешнее лето выдалось на удивление жарким, и даже редкие проливные дожди приносили только временное, недолгое облегчение. Молодым людям хотелось в полной мере насладиться красотой вечернего заката у воды, развести костер и наблюдать, как огненные брызги искр улетают в непроглядную бесконечность мрачного ночного неба. Сварить в котелке настоящую рыбацкую уху и, насытившись и вдоволь наговорившись, устав от пьянящего на свежем воздухе отдыха, уснуть беспробудным, без сновидений сном в палатке.

На этот незамысловатый отдых молодые пары собирались целую неделю. Но постоянно что-то происходило, и поездку приходилось откладывать на неопределенное время: то Нюре с Костиком не с кем было оставить малолетних детей, свекровь Нюры соглашалась взять к себе внуков, но неожиданно озаботившись чем-то, отказывалась, ссылаясь на неотложные дела. То Мишу нежданно-негаданно вызывали в район по работе, и эту поездку никак нельзя было отложить.

Костя, чтобы не терять времени даром, отправился к Валерке Иващенко, хорошему знакомому и соседу, чтобы разжиться рыболовными снастями, но Светка, громкоголосая, очень энергичная женщина, заявила, что муж еще несколько дней назад сам уехал на рыбалку на Обские острова и еще не вернулся.

Костя данному обстоятельству несказанно удивился. Раньше, если Валерка собирался выезжать на рыбалку с мужиками из соседней деревни Харитоновки, то одним из первых об этом событии узнавал Костя. Валерка ощущал некую мужскую симпатию к немногословному, работящему Константину. Он и сам работал без устали, зная цену тяжелому деревенскому труду, когда, правда, находился в трезвом состоянии – недельные запои для него были в порядке вещей.

Иващенко испытывал искреннее, без чувства черной зависти, уважение к соседу, который своими руками поставил добротный дом и сумел обзавестись крепкой семьей с надежным тылом. Валерка никогда не слышал, чтобы Нюра, жена Кости, прилюдно унижала и оскорбляла мужа, с ним она всегда разговаривала ровно, даже с некоторой ноткой почтения, так, по крайней мере, казалось Иващенко.