Колдовской оберег

Она коптит маленько, но это не страшно…

В глубине парка действительно обнаружился старый-старый, вросший забитыми окнами в землю, покосившийся дом. Вид он имел совсем нежилой, но из железной трубы пробивался дымок, и в щелях между заколоченными ставнями то и дело мелькал неясный огонёк.

– Лампа керосиновая, – пояснил Колян. – Мы её редко используем, чаще свечи, керосин тяжело доставать…

Яся кивнула, прикусив язык, а ведь чуть не ляпнула, что свечей-то всегда в магазине наворовать можно. Не стоит обижать мальчишку, он единственный, кто хоть в малости сумел помочь ей.

Дом, такой невзрачный снаружи, изнутри оказался и вовсе бомжатником. Прокопчённые бревенчатые стены, кое-где забитые старыми засаленными одеялами, дыры в полу, свалка какого-то тряпья в дальнем углу, лежанки, сооружённые из картона, последние валялись хаотично, и их было так много, что пройти от двери к дальней стене казалось проблематичным. И это лишь то, что удалось рассмотреть Ясе в тусклом свете керосиновой лампы.

А запах! От вони резало глаза, хотелось опрометью броситься на улицу, но в дверях, загораживая дверной проём, маячил Колян.

– Ох… – вырвалось у Яси.

– Что? Не понравилось?! – неожиданно обозлился мальчик. – И мне не нравится, но предложить тебе, барыня, ложе царское, я не могу. Хочешь, можешь уйти прямо сейчас, никто тебя здесь не держит.

Еле сдерживая слёзы, Яся мотнула головой.

– Нет, Коль. Спасибо тебе и извини… Просто…

– Да ладно, – грубо перебил он, – Что ж я не понимаю? Ты это… устраивайся что ли… Народ подтянется, ужинать будем.

Я ся кивнула. Возникло подозрение, что в этом гадюшнике есть она не сможет, пусть и голодна сильно. Она присела на картонку, прислонившись спиной к жаркому боку печки, закрыла глаза и тут же заснула. Кто-то ходил туда-сюда, смеялся, кричал, стучали ложки, царапая днища походных мисок, кто-то, кажется Колян, долго тряс Ясю за плечо…

11

1870 год

А и не было никакого поводка! Сама всё выдумала! Нет власти у старухи над девочкой!

Василиса спокойно шла по лесу следом за неугомонной сестрицей, а та, знай себе, болтала, пересказывая все деревенские новости и сплетни.

Вполуха слушала Ася, невпопад отвечала, а сама всё думала, а что если… Не вернуться и всё тут! Ну в самом-то деле, не примчится же старуха за ней в деревню, она уж много лет из леса не выходит. Вот только не осмелится она, не сможет, за родных боится так, что каждый день адом казаться станет.