Куда позовёт прошлое?

А о Стёпке никто и не расскажет. Избегает он людей, больно заносчивый.

– Давно он тут проживает?

– Так… этот дом ещё его дед строил на месте старого, так Стёпка с Анютой, это сестра его, когда детьми были, каждое лето здесь проводили и зимой иногда наведывались. Когда дед совсем одряхлел, его дочь к себе забрала, а дом Степану в пользование достался. Когда Анюта пропала, у деда первый инфаркт случился. Вытащили врачи, да так и не оправился он, совсем сдал, помаялся полгода, а поиски прекратили, так и помер… Дом уже Степан достраивал.

– О его отношениях с женой тоже никто ничего не знает? – раздосадовано уточнил Михальчук. Он так надеялся хоть на какую-то зацепку, но нового ничего не узнал. И спросил-то просто так, скорее из любопытства, чем для пользы дела. У Степана на момент убийства Инны алиби железобетонное, к нему не подкопаться, хотя, если уже начистоту, вот признаться самому себе – хотелось бы подкопаться.

– Закрыто они жили… – помедлив, всё ж-таки не решилась поделиться информацией собеседница, – Да сейчас все так живут. Обособленно. Каждый в своей берлоге. Нет, ничего я не знаю.

– Ну спасибо и на том, – отступил Михальчук, отчётливо понимая, что соседка не договаривает. Много чего о семье рассказать может, да молчать будет.

Он ехал в город и ловил себя на мысли, что упускает что-то крайне важное. Было что-то в череде коротких диалогов с соседями, промелькнуло что-то может быть не совсем относящееся к делу, но всё же важное, только что? Дима никак не мог ухватить мелькнувшую мысль, она не давалась и ускользала, а в голову лезли какие-то совсем уж глупости, вроде Степана, перелезающего высоченный забор в своём отутюженном, безупречном костюме и начищенных до блеска туфлях… Михальчук заметил, как тщательно осмотрел он вчера одежду и обувь, привезённую Инной.

А пока Дима ехал, ему позвонили из отдела, сообщили, что все счета фирмы Прохорова были опустошены за несколько дней до нападения на Степана. Кто и куда увёл денежные средства ещё предстояло разбираться, но Михальчук позлорадствовал. Перед внутренним взором возникла давешняя старушка с фразой: «Не всё коту масленица!». Дима фыркнул, развеселившись, и сразу как-то поднялось настроение.