Vita Nostra. Работа над ошибками

– Над этими крышами хорошо летать, – сказала Сашка, любуясь закатом с высокой террасы над городом.

– Да, на глиссаде, – отозвался он со знанием дела. – Когда низкое солнце и малая облачность. Очень красиво.

И Сашка опять засмеялась.

Уже стемнело, когда они приземлились за столик на открытой террасе кафе в самом центре. Под полосатым навесом горели свечи и цвели розы, как если бы дело происходило не в захолустной Торпе, а в Париже в его лучшие годы. У Сашки гудели ноги и шумело в ушах, будто после восхождения на высоченную гору.

Официантка появилась из-за стойки, расплылась в улыбке при виде Ярослава и тут же уставилась на Сашку, будто не понимая, как молодой красивый пилот может ужинать в компании бледной девушки в потертой куртке. Поджав губы, выложила на стол меню в черной сатиновой обложке.

Ярослав, легко склонившись к Сашке, развернул меню, одно на двоих, и они замерли, почти касаясь головами, как дети над книгой волшебных сказок. Сашка не могла разобрать ни строчки – она читала запах его одеколона, кожи и волос, а заодно читала ближайшее будущее: если она сейчас привалится к нему плечом, он обнимет ее, будто они сто лет знакомы.

Сашка задрожала. Ничего подобного она раньше не испытывала: с Костей было по-другому. С Егором было совершенно иначе.

Задержав дыхание, она накрыла ладонью его руку с длинными пальцами. Потянулась к нему, и он потянулся навстречу…

«Кого вы будете убивать, если я стану плохо учиться?» – спросила она недавно у Фарита Коженникова, и тот ответил: «А ты осмелела…»

– Что случилось? – выражение его глаз моментально изменилось.

Сашка убрала руку. Отодвинулась, глядя теперь уже с ужасом.

– Саша?! – он ничего не понимал. И она не могла объяснить ему.

– Ярослав, – Сашка встала, преодолевая спазм в горле. – Прости меня, пожалуйста. Я не могу с тобой больше видеться. И мы не должны быть вместе. Прости.

Официантка наблюдала с насмешливым удовлетворением.

* * *

Наступала совсем осенняя ночь, прохладная и сырая. Липы на улице Сакко и Ванцетти за прошедшие годы стали больше, но и дряхлее, их листья рано начинали желтеть.

– Нет, Фарит, – на бегу Сашка глотала слезы. – Хорошая попытка… но нет. Мне плевать на его судьбу. Это чужой человек, еще утром я понятия о нем не имела…

Окна общежития освещались одно за другим – «корабль-призрак» оживал.