Варан

Разведя голыми руками колючие листья, увидел ствол – «рыбий хребет» – и ветки, обманчиво-тонкие.

Взялся за ту, что нависала над дорогой. Рванул изо всех сил. Ветка треснула, но не поддалась.

Варан рвал и рвал, и выламывал ветку, не обращая внимания на колючие листья, которые били его по плечам, на то, что из расцарапанного уха струйкой бежала кровь. Шиполист был исключительно крепким растением – он ведь рос на камнях и боролся за жизнь от самого рождения из семени. Варан наседал, как буря, беспощадно и слепо, и в конце концов выломал ветку.

Варан стоял и смотрел на дело исцарапанных рук своих.

…А что ему за дело? Нила может хоть весь Круглый Клык водить в ту пещеру, где сухая трава и книга с размытыми страницами… Сегодня она повела туда богатого горни. Кого водила раньше, пока Варан сидел в Тюремной Кишке? Их так много, богатых, щедрых; кто-то, может, и сподобится на дорогой подарок – ожерелье… На подарок, который можно носить, не таясь.

…А что ему за дело?

Она скажет: я не просила тебя ни о чем. Никаких подарков. Не считай, что я в чем-то виновата, что ты из-за меня попал в беду. Ты пострадал из-за собственной глупости и спеси… Ты поддонок, а я наполовину горни. Знай свое место…

Кровь из расцарапанного уха заливала воротник тонкой нитяной рубашки – дорогой, между прочим, мать купила ее на радостях – оттого, что сын вернулся… Варан обнаружил, что идет назад.

Он развернул себя, как разворачивают тачку. Домой, приказал. Мама ждет, и отец тоже.

Солнце коснулось моря. Варан смотрел на огненную дорожку, по которой шагать бы и шагать – в те края, где деревья растут до неба.

Надо умыться, подумал отстраненно. Я, дурак такой, перемазался по уши в собственной крови. Что подумает мать, когда увидит? Надо искупаться и рубаху застирать…

Он повернул обратно и через несколько шагов побежал.

Так ведь можно угодить и на камень, подумал уже в полете.

Море и небо перевернулись. Мелькнул закат и погас. Варан пробил собой водную гладь и снова, в который раз, подумал: будто ныряешь в тугой барабан или бубен…

Вода перед глазами немножко замутилась – это смывалась кровь.

Он повисел, отдыхая, в вихре пузырьков.