Варан

Не было торжественности, и даже страха уже не было – только усталость.

Постояли – снова пошли. Одолели почти целый виток. Князь закашлялся и остановился. Башня дышала; пел ветер, поднимался снизу поток теплого воздуха, и в этом потоке летел сухой мусор – листья, перья, трупики насекомых.

– Хватит, – тяжело сказал князь. – Сами идите. Не помрет господин колдун, – его сиятельство придержал пальцем нервно дернувшуюся щеку. – Полномочия, – он стянул с унизанных перстнями руки одно маленькое желтое колечко, – предъявишь… Скажи – сам.

Пускай. Все сам.

Князь вжался спиной в каменную стену, и мимо него по узкой лестнице прошли сперва Слизняк, потом Варан. Поравнявшись с князем, Варан услышал кислый запах его дыхания.

Дальше подъем пошел быстрее. Князь стоял внизу и смотрел, как они карабкаются, виток за витком; потом князя не стало видно в полутьме.

Ближе к вершине башня заострялась. Колодец между витками лестницы делался все у#же, ветер в нем выл все громче, а смотровые окна попадались все реже.

Наконец, Слизняк остановился перед темной дверью.

– Храни нас Император, – пробормотал под нос и что-то еще добавил, чего Варан за шумом ветра не разобрал.

Желтое кольцо, переданное Слизняку в качестве верительного документа, звякнуло о медную ручку. Еще и еще – три торжественных раза.

Слизняк ждал ответа; Варан вдруг вспомнил, зачем он здесь, вспомнил, что его ждет отправка в столицу и затем императорский суд – и съеденный накануне тюремный завтрак забился в его животе, как птица, желающая свободы.

Дверь приоткрылась – как раз настолько, чтобы мог протиснуться нетолстый человек. Слизняк посторонился, предлагая Варану идти первым. Варан помотал головой; Слизняк взял его за шиворот и пропихнул вперед, навстречу судьбе. Варан сделал по инерции несколько шагов – и остановился.

Обиталище мага по роскоши своей могло, наверное, удовлетворить самого Императора. Пол, стены и даже потолок были обшиты деревом, и не узенькими планочками – широченными досками, светлыми и темными, желтыми, коричневыми и почти черными.

Прожилки, по которым десятилетиями и веками где-то там, в фантастических лесах, бродили древесные соки, теперь образовывали странный, но явно осмысленный узор. Варан стоял на одной ноге, боясь опустить вторую, потому что пол был мозаичный – из разных древесных пород, и отшлифован до блеска, и теплый.