У зла нет власти

 – Почему мы с тобой его не забыли?

Я подняла голову:

– Что?

– Когда я шел между мирами, – ровно сказал Максимилиан, – меня интересовало одно. Помнишь ли ты Оберона.

– Я его не забуду никогда.

После этого мы долго молчали. Максимилиан сидел, скрестив ноги, песок вытекал из его кулака, снова становился частью дюны. Наконец разошлись облака, показывая кусочек луны.

– Послушай, Макс. Ты ведь не просто так меня привел. У тебя есть план, да? Ты знаешь, как вернуть Оберона? И без меня не можешь справиться?

Он посмотрел искоса:

– Ты вышивать умеешь?

– Чего?!

– Вышивать.

Когда-то давно, в третьем классе, я в самом деле немного вышивала. Мама покупала мне кусочки ткани с уже нанесенным рисунком – надо было только понаставить крестиков цветными нитками мулине…

– При чем тут вышивка?

– При том, что у мира, как и рукоделья, есть лицевая сторона и есть изнанка. Все это чувствуют, но немногие знают. И уж совсем немногие могут туда пробиться.

– На изнанку мира?!

Я представила свое детское вышивание со свисающими нитками, с неаккуратными узелками, с петлями. Неужели на изнанке мира творится подобное безобразие?

– Оберон тебе ничего не рассказывал об изнанке? – спросил Максимилиан, наблюдая за моим лицом.

Оберон мне много чего не рассказывал, подумала я грустно.

Ветер усиливался. Я могла уже не смотреть ночным зрением: впереди над песками поднималось зарево, звезды гасли. Еле слышно содрогалась земля – грумм, грумм.

– Насколько мне известно, ты не из трусливых, – сказал Максимилиан задумчиво.

Я сжала посох:

– Ну?

– Пошли, – он поднялся. – Надо добраться до замка раньше, чем начнется жара.

Я попыталась встать – и снова села на холодный песок:

– Не могу. Погоди.

– Довоевалась? – спросил он едко. – Напарилась в небесной высоте?

На его месте Оберон – или хотя бы Гарольд – протянули бы руку у меня над головой и поделились собственными силами.

Я мысленно прикинула расстояние до замка – над песками, над скалами, над озером. Сжала кулаки, чувствуя, как струятся песчинки между пальцами. Нет, не долететь. Через час начнется жара, а мы не взяли с собой даже фляги…

– Так и будем сидеть? – Максимилиан широко зевнул.