У зла нет власти

Я ему объяснил, что я тут ни при чем. Воля Гарольда – он бы придрался, очень ему не нравится, что я некромант. Но, видно, Оберон ему не велел меня трогать… А потом…

Максимилиан плотнее сплел руки на груди. Насупился. Огненные шары отражались в его черных глазах.

– Я сам до конца не понял, как это случилось. Я ведь сидел в замке, выращивал семечки правды, практиковался в магии… понемногу. А потом прилетаю в город и вижу – все изменилось. Все. Ходят слухи о Саранче, которая разоряет далекие земли, но вроде бы все ближе.

– И ты…

– Я поначалу решил подождать. Мало ли, может быть, Оберон сам все это и устроил.

– Очень мудро, – в голосе моем звучала желчь.

– Ты полагаешь, я должен был ходить, как городской сумасшедший, по улицам и кричать во все горло: «Вспомните Оберона! Вспомните вашего короля!»?

– Дальше.

– Чем ближе подходила Саранча, тем страшнее делались слухи. Гарольд посылал разведчиков, они не возвращались. Гарольд вспомнил наконец, что он маг, отправился на разведку сам и, вернувшись, призвал на защиту города всех, способных держать оружие… Но разные люди, которым удалось увидеть войско Саранчи хотя бы издали, сходятся в одном: одолеть его невозможно.

– Гарольд тоже так думал, – сказала я осторожно. – Но людоеды Уймы… Пополнение, которое привел принц-деспот… Ополченцы…

– …по-твоему, что-то изменят?

– Не знаю, – призналась я. – Замок все-таки укреплен… Пусть в чистом поле Саранчу никто не побивал – стен на ее пути пока не встречалось?

– Ты доела? – деловито спросил Максимилиан.

– Да, – я посмотрела на пустую тарелку, перемазанную вареньем. – А что?

– Ты должна увидеть эту Саранчу. Они идут ночами, днем отдыхают… Сейчас они снялись с места. Первый переход из тех трех, что им остались до города.

Я повернула свой посох навершием на запад.

Оттуда напирала, как горячий ветер, не опасность даже – смерть.

Глава 5

Саранча

Черная птица неслась, почти не шевеля крыльями, и по ее перьям скатывались синеватые искры.

Я научилась не отставать. Ветер драл лицо, будто наждаком, слезились глаза. Я летела, вытянувшись в струнку, прижав посох к груди, чувствуя, как молниеносно сменяются пласты теплого и холодного воздуха. Мы пролетели над широким лугом, над полоской степи, где белели камни и лошадиные черепа, потом начались пески. Я смотрела ночным зрением, и хорошо, что луна окончательно утонула в облаках.