Солнечный круг

Алекс вскинул руки, будто отгораживаясь от ее слов:

– Всего лишь традиция! Эта штука просто здесь стоит, ее давно не применяют! Но даже в самые темные времена, знаете ли, только самое страшное преступление… государственная измена, покушение на жизнь императора… Ох, что же я, я же должен был вам передать…

Он выудил из кармана и протянул ей белый конверт с золотым тиснением. Ирис несколько секунд смотрела на конверт, пытаясь понять, что с ним делать, пока Алекс не помог ей и не сломал печать. Внутри было приглашение, выписанное идеальным писарским почерком: госпожу Ирис Май желали видеть на приеме лорда-регента в его личной резиденции, сегодня в семь вечера.

– Сейчас мы поселим вас в апартаменты – прямо во дворце, с видом на море, – тарахтел Алекс. – У вас будет полчаса, чтобы привести себя в порядок после дороги… Пожалуйста, обратите внимание: на приемах лорда-регента всегда бывает тепло, даже жарко. Одевайтесь легко, как на прогулку в летний полдень. Допускаются открытые плечи. Еще одна просьба – не используйте парфюм.

Ирис коснулась ладонью виска:

– Господин… Алекс. По правде сказать, я чувствую себя разбитой и совершенно больной.

– Вам не придется выступать, это не концерт! Это прием! Вы будете отдыхать, развлекаться и…

– И мечтаю только о постели. Может быть, лорд-регент примет мои извинения…

Она замолчала, увидев, как неуловимо изменилось лицо ее провожатого.

– Госпожа Айрис, – сказал он мягко. – Это Каменный Лес. От приглашений лорда-регента не отказываются.

За окном плыла навстречу новая улица – каменные фасады из белого и красного мрамора, деревья и цветы, трескучие водопады, ручьи, бегущие по каменным руслам. «Это Каменный Лес, – отстраненно подумала Ирис. – Как же ты была права, сестренка, когда отговаривала меня от этой поездки».

* * *

Два дня назад, во время последней стоянки, она разминала ноги, прохаживаясь вдоль палубы, ожидая, пока пароход наконец-то отчалит.

– Вам письмо, госпожа Ирис…

Она не ждала писем, и тем более на борту парохода. Она поразилась, откуда служащему известно ее имя, но самонадеянно решила, что это слава. Развернув листок, она узнала почерк Лоры.

«У нас все хорошо, – писала сестра. – Мы переехали.