Солнечный круг

Она ждала увидеть маленького мальчика, «чудесного ребенка», влюбленного в музыку. Перед ней стоял подросток, который выглядел на все пятнадцать, бледный, с короткими черными волосами, с большим ртом и тяжелым взглядом очень темных глаз. Лицо его было заметно асимметричным – и оттого пугающим.

Ирис, замешкавшись, низко опустила голову, изображая поклон. Неизвестно, заметил ли император ее замешательство, но лорд-регент заметил наверняка.

Ирис не поднимала глаз, забыв наставления местного этикета, не зная, что говорить, куда смотреть, следует ли ей первой приветствовать императора или, наоборот, не открывать рта, пока к ней не обратятся.

– Это ваша свирель?

У него ломался голос. Неожиданно тонкие ноты выдали волнение. Он смотрел на инструмент в руках Ирис, и его бледное лицо преобразилось: загорелись глаза. Асимметричные губы растянулись в неуверенной улыбке. Ирис поняла: он маленький. Ребячливый даже для своих двенадцати – в теле почти взрослого юноши.

– Это свирель, на которой вы играете «Времена года»?!

– Да, вот она. – Ирис вдруг почувствовала себя совершенно естественно. – Можете подержать. Только осторожно.

Император взял инструмент, как отец принимает первенца. Замер, разглядывая, ощупывая, ничего вокруг не замечая, будто впав в транс.

Ирис подняла глаза – и встретилась со взглядом лорда-регента. Тот улыбался.

* * *

– Здесь лучшая музыка со всего мира! Я думал, что слышал все на свете, но три месяца назад Эрно, то есть лорд-регент, раздобыл для меня «Времена года», все пять частей!

– Поразительное качество записи, – сказала она искренне.

– Эрно покупает для меня у торговцев – через посредников, на континенте, они понятия не имеют, кому продают. – Он рассмеялся. – Вот бы удивились, если бы узнали! Они же считают нас людоедами, всерьез пишут, что лорд-регент садист и убийца, какая уж тут музыка… Ничего, через несколько лет наладится внешняя политика, тогда я смогу поехать с визитом на континент и войти в «Грот», это знаменитый магазин.

Он вдруг напомнил Ирис старшего племянника. Сходство было мгновенным, но таким сильным, что Ирис захотелось приобнять мальчишку и растрепать на макушке волосы. И тут же она вспомнила, что тот мальчик в беде, а этот на пороге огромной власти.