Пандем

– Да так вот, – сказал прохожий, будто извиняясь. – Я расту… Это начальный толчок. Поначалу я расту очень быстро. Потом с каждым десятилетием мое «взросление» будет замедляться…

– Тебе ведь все равно, как выглядеть, – сказал Ким сухим ртом.

– Нет, – серьезно ответил его собеседник. – Мне хотелось бы… Чтобы снаружи по возможности было то же, что и внутри.

– Тогда ты внутри – человек?

– Я сказал «по возможности»… Ким, я сяду?

– Да что ж ты спрашиваешь?

В темноте Ким не видел лица собеседника.

– Ты ведь не хочешь, чтобы я сейчас здесь сидел? С тобой разговаривал?

Ким спросил себя: в самом деле, хочет он этого соседства? И еще спросил себя: а зачем прохладной апрельской ночью его понесло за гаражи, в пустынное место, где прежде чего только не случалось?

Ким молча поднялся, разорвал свою газету пополам, половину оставил себе, а половину расстелил рядом.

Пандем уселся – тоже молча. Сунул руку в карман ветровки; вытащил зажигалку и пачку сигарет. Закурил; в свете желтого огонька Ким увидел его исхудавшее, рывком повзрослевшее лицо.

Теперь ему было лет восемнадцать с виду. Он походил на старшего брата того подростка, с которым Ким вот здесь же играл в футбол.

– Коньяк ты тоже пьешь? – спросил Ким.

– Пью, – сказал Пандем и еще раз затянулся.

Ким вытащил из-за пазухи плоскую фляжку, которую Арина подарила ему в прошлом году.

Ким налил себе коньяка в крышечку-наперсток; покосился на сидевшего рядом. Если бы этот парень не был Пандемом, можно было бы подумать, что он обеспокоен. Или смертельно устал. Или огорчен и не знает, как сказать плохую новость.

– Что-то случилось? – спросил Ким.

– Нет, – Пандем затянулся снова. – Ничего особенного… Мир накануне больших перемен. Все это чувствуют, но почти никто не отдает себе отчета. А я ощущаю это, как зарождение ветра… в пустыне…

И он замолчал.

– Ты передумал? – медленно спросил Ким.

В темноте не было видно, как Пандем улыбается.

– Нет, Ким… Дай мне еще выпить?

И он снова отхлебнул из горлышка.