Мигрант, или Brevi finietur

Зеленоволосый Тимор-Алк устроился в стороне, плотно сжал губы и смотрел мимо танцующих, мимо огня, в пространство.

«Это наше право. Мы здесь по праву. Жены рожают детей – по праву. Учитель растит росток – по праву. Мы здесь по праву».

Тимор-Алк встал и ушел в темноту. Никто даже не повернул головы.

Крокодил, тоже сидевший чуть в стороне от общего праздника, поднялся раньше, чем понял зачем.

Белая спина Тимор-Алка далеко виднелась в светлой ночи. Крокодил догнал его. Мальчишка обернулся резко, как распрямляется пружина:

– Чего ты ко мне привязался, мигрант?!

Крокодил опешил.

Зеленоволосый был, кажется, на грани истерики.

– Ладно, иди себе, иди…

Тимор-Алк ушел, шелестя травой. Крокодил постоял, слушая шум у костра. Вернулся в лагерь, неторопливо выбрал себе гамак и лег, не надеясь уснуть, глядя сквозь ветки в залитое светом небо.

Подростки из прежней группы, и с ними инструктор, уехали после полуночи, и в лесу снова сделалось тихо.

* * *

– Человек – свой хозяин.

Айра, чисто вымытый, с каплями речной воды на груди и плечах, стоял перед претендентами. Все – и Крокодил – стояли перед ним, одетые в короткие свободные штаны.

– Человек не позволяет обманывать себя. Человек видит то, что есть, а не то, что хотелось бы.

Айра не закладывал руки за спину, не скрещивал на груди, не тер ладони, ничего не вертел в пальцах и не помогал себе жестами: его руки были опущены, но язык не поворачивался сказать о них «висели». Айра говорил «человек», и Крокодил понимал, что используется слово со множественным значением: «полноправный гражданин», «хозяин».

Он понимал, что по-русски это звучало бы по-другому, и маялся, как принцесса, которой под матрац подложили булыжник.

– Мы живем на войне, мы – тонкая мембрана, поле борьбы между материей и духом, которые вечно спорят, что первично. Человек – боец обеих армий. Человек – пограничный знак.

Мальчишки слушали, кто жадно, кто с некоторой робостью. Что они понимают, думал Крокодил.

Я не понимаю ничего или почти ничего. Или это ритуальные заклинания, в которых не должно быть особого смысла? Человек как поле борьбы между материей и духом… Обалдеть.

– Проба – это Большой Смысл. Отрицательный результат – тоже результат; я говорю это потому, что не все из вас получат удостоверения. Тот, кто не получит, должен помнить: это не конец жизни. Это тоже ответ, пусть нежелательный. Но это ответ.

Утешительно, подумал Крокодил.