Метаморфозы. Тетралогия

– Моего коллегу зовут Николай Валерьевич, – сказал Портнов. – Он еще будет с вами работать на старших курсах… я надеюсь.

Они прошли по широкому коридору, мимо ряда коричневых, обитых дерматином дверей. Перед одной из них, с табличкой «Приемная», Портнов остановился. Приоткрыл без стука, заглянул. Кивнул кому-то. Пригласил войти Сашку.

Это в самом деле была приемная, как Сашка ее себе представляла. Большой стол, шкафы-стеллажи, телефон-селектор, канцелярские принадлежности. Молодая женщина – секретарша? – на вертящемся стуле.

Сашка все еще тяжело дышала, и ресницы у нее слиплись стрелками. С одной стороны, она чувствовала потрясающее облегчение. С другой – свою вину перед мамой. С третьей – а была еще и третья сторона – глухое раздражение и обиду на Портнова.

– Николай Валерьевич свободен?

Секретарша кивнула, нажала на какую-то кнопку, прошелестела:

– Николай Валерьевич, к вам Олег Борисович… – и взглядом указала на черную дверь, обитую на этот раз уже кожей.

Портнов вошел, ведя Сашку перед собой, как шахтер вагонетку. Сашка вышла на середину просторного кабинета без окон – и остановилась.

За большим столом, перед включенной настольной лампой сидел человек с темно-серым пепельным лицом. Длинные седые волосы касались плеч. Гладко выбритый подбородок выглядел таким острым, что, казалось, при неловком движении способен порезать сидящему грудь. И кроме того, он был горбат. Черный пиджак топорщился на согбенной спине.

– Коленька, я хочу, чтобы ты посмотрел, – без предисловий начал Портнов.

Человек за столом поднялся. Повел плечами, будто расправляя занемевшую спину. Вышел из-за стола, остановился перед Сашкой; та замерла, как лягушонок перед цаплей.

У горбуна были серые глаза почти без зрачков. Крохотные черные точки, как маковые зерна, в центре огромных и сизых, будто грозовая туча, радужных оболочек.

– Самохина Александра, – у горбуна был низкий, чуть глуховатый голос.

Поддернув левый рукав, горбун высвободил браслет на запястье – это не были часы, как сначала показалось Сашке. Это была выпуклая металлическая блямба на кожаном ремешке; моментальный блик, ударивший Сашке в глаза, заставил ее зажмуриться.

– Самохина, – повторил горбун, и Сашке показалось, что его голос чуть дрогнул. – Девочка, погуляйте, пожалуйста, в приемной пять минут.

Сашка вышла.