Метаморфозы. Тетралогия

– Вижу, вы славно поработали, – ласково сказал Портнов, глядя через Сашкино плечо на ее художества.

Сашка даже головы не подняла. Портнов неторопливо взял стул, поставил напротив, уселся верхом, облокотившись на спинку.

– Вы, наверное, понимаете, что Николай Валерьевич не был обязан вызволять вас из той ямы, куда вы по глупости влетели?

– Я знала, что вы так скажете.

– Какая проницательность! Не совсем понимаю, откуда у вас именно сейчас взялся бунтарский дух, когда, по моему разумению, вы должны сидеть тише воды, ниже травы… На всякий случай знайте: за каждую просачкованную учебную минуту с вас спросится жестче, чем на первом курсе.

– Я не забыла. – Сашка поднялась.

Портнов сощурился:

– Как-то вы слишком много стали говорить.

– А вы мне рот не затыкайте!

– С первого по десятое, – ровным голосом сообщил Портнов.

* * *

В вестибюле, перед стеклянной будкой вахтерши, ее ждал Костя. Заканчивался перерыв, по лестницам и холлу сновали первокурсники, толпой стояла группа «Б» перед входом в первую аудиторию. Третьекурсников не было, и, как всегда после зимней сессии, институт казался опустевшим.

– Привет, – сказал Костя.

– Привет, – отозвалась Сашка.

– Захар срезался.

– Что?!

– Перед началом пары Портнов сказал…

– Он чувствовал, – пробормотала Сашка.

Костя дернул кадыком:

– Почему это… почему именно он, ты не знаешь?

Сашка стояла, опустив руки. Надо было идти наверх, на третий этаж, переодеваться на физкультуру, через пять минут звонок…

– Костя… Скажи Димычу, что я не приду.

– Портнов будет штрафовать за пропуски физры, он так сказал.

– Мне плевать.

– Саш…

– Извини, я пойду.

* * *

– Алло.

– Привет, – сказала Сашка и кашлянула, чтобы очистить голос. – Привет, мама.

– Привет, – отозвалась мама после крохотной паузы. В трубке было слышно, как плачет младенец.

– Как вы там? – торопливо спросила Сашка. – Как… малой?

– Нормально, – сказала мама сухо. – Беспокойный. Говорят, это газики.

– Ну, – сказала Сашка и запнулась. – У меня тоже все хорошо.

– Извини, – сказала мама. – Он плачет, не могу говорить.

И повесила трубку.

* * *

Она вошла в четырнадцатую аудиторию в пятнадцать двадцать, согласно расписанию.