Метаморфозы. Тетралогия

Сашка безнадежно покачала головой.

– Вспомни Костю, как он сдавал зимнюю сессию, – все так же тихо сказал Коженников. – Вспомни, он ведь отчаялся и опустил руки. Мог умереть и погубить многих. В то время как совершенно реально – возможно! – было сдать зачет и спастись. Выход был, и ты это доказала… Мне очень жаль, что Костя не в состоянии отплатить тебе за ту услугу. Он не поможет тебе сейчас – у него не хватит… впрочем, не важно.

– Скажите, – проговорила Сашка через силу. – Костина бабушка… Она ведь вам родственница? Вы ее знали? И как вы ее убили, скажите, пожалуйста? Сами? С чьей-то помощью?

Выражение глаз Коженникова не изменилось.

– С чего ты взяла, что я ее убил? Она была очень больна и почти не вставала. Средняя продолжительность жизни, Саша, достигает у нас шестидесяти семи лет. А семьдесят шесть – это счастливый случай.

– А если бы Костя сдал зачет?

– Люди смертны. Все.

Из подворотни вынырнул кот, светло-рыжий, почти розовый. Голуби одновременно ударили крыльями и поднялись, описали полукруг над улицей Сакко и Ванцетти и пропали за черепичными крышами.

– Мне очень жаль, что у вас с Костей все так плохо получилось, – сказал Коженников.

Сашка отвернулась. Разговор был окончен, Коженников мог что-то еще говорить, а мог молчать, но это не имело значения. Никакого.

– Послушай, – Коженников снова надел очки, поправил дужку указательным пальцем. – Мне кажется, я знаю, как тебе помочь.

– Как?!

– Прорвись за невозможное. Просто механически. Укради кошелек на базаре.

– Вряд ли, – сказала Сашка.

* * *

Коженников сел за руль молочно-белого «Ниссана», махнул Сашке рукой и уехал. Она осталась стоять посреди улицы, глядя, как розовый кот лакает осеннюю воду из лужи. Миг – кот в ее глазах сделался изумрудным, а вода – карминово-красной; Сашка потерла лицо кулаками.

До базара было десять минут неспешного шага. Украсть кошелек?

Витрина хлебного магазина очень удобно располагалась на уровне Сашкиной груди. Ударить рукой? Что, что такого сделать, чтобы «переступить черту», перестать быть собой?!

А может быть, купить билет и уехать из Торпы? Навсегда.

Она побрела куда глаза глядят – но не к базару, а дальше от центра. Снова прошла мимо института; из полуподвальной кофейни выбрались, пошатываясь, две первокурсницы.