Метаморфозы. Тетралогия

Мы после экзамена переходим на другую базу… Кто сдаст, конечно.

– Может, там будет легче, – предположила Сашка без особой уверенности.

О том, где находится и что представляет собой «другая база», никто из первокурсников не имел понятия. Говорили, что это какой-то очень продвинутый, технически оснащенный институт с «европейским ремонтом» в общаге и компьютером на каждом столе. Говорили, что это мрачные катакомбы глубоко под землей. Говорили, что это в другом городе.

Кое-кто – Сашка сама слышала – вполне серьезно предполагал, что это на другой планете.

Сама Сашка сказала однажды Косте – в шутку, конечно, – что «другая база» для старшекурсников – нечто вроде загробного царства, о котором никто ничего не знает, потому что оттуда не возвращаются. Костя, помнится, отреагировал странно – побледнел и тихим голосом предложил так больше не шутить.

– Может, и легче, – уныло согласился Витя. – Эх, девки, я ведь в мореходку собирался.

Сашка налила дымящийся кипяток в эмалированную кружку.

Плюхнула внутрь чайный пакетик на веревочке.

– Сколько тебе сахара?

– Две ложки. Нет, три.

Сашка поставила чашку на край стола. Витя неуклюже поднял ее обеими руками – в кожаных перчатках – и вылил в себя горячий чай, как воду.

Сашка задержала дыхание. Витя поставил пустую чашку на стол, улыбнулся, облизнул губы:

– Спасибо.

– Не горячо? – тихо спросила Сашка.

Он помотал головой:

– Не… Пойду я учиться, девчонки. Спасибо, не поминайте лихом.

И вышел.

* * *

Сашка вошла в комнату с учебником под мышкой.

Света было чуть – одна настольная лампа да еще огоньки сигарет. В табачном дыму трудно было разглядеть лица, Лиза сидела на столе рядом с магнитофоном, еще человек десять – первокурсники, второкурсники – устроились где придется. На Сашкиной кровати сидели двое – крупная полузнакомая девушка тискалась со своим парнем. Ее звали Ира, его, кажется, Слава.

– Отбой, – сказала Сашка. – Одиннадцать часов. Все вон из комнаты.

Ее не слушали и не слышали.

Она подошла к столу и сбросила магнитофон на пол.

Отскочила крышка. Вывалилась кассета. Разговоры смолкли.

– Обалдела, Самохина? – в полной тишине спросила Ольга из тридцать второй комнаты.

Сашка включила свет. Все прищурились; Сашка смотрела широко открытыми, даже чуть выпученными глазами.

Только что, на кухне, под смех и чужие голоса, она закончила двадцать пятое упражнение.

Хотя Портнов задал ей номера тринадцать – семнадцать.