Магам можно все

– Да… При том что инициирующий предмет у нее – не палочка, не брошка и не кольцо, а искусственный зуб во рту, можете мне поверить…

– Да? – я удивился такой осведомленности.

– Да… – мрачно кивнул председатель. – Это не совсем прилично – приходить в наш клуб с оберегом от мужского своеволия, вы не находите? Если бы она была мужчиной, ее давно бы попросили снять половину побрякушек или покинуть зал. Но все мои коллеги, к которым я обращался с этим предложением, только отмахивались – она, мол, единственная особа женского пола, если уверенности в себе недостает – пусть утешается сомнительными артефактами…

– В самом деле, – сказал я, глядя, как дама в черном платье цедит вино за столиком в противоположном углу.

– Когда она вас в грубой форме отошьет, – сказал председатель, проследив за моим взглядом, – не говорите, что я вас не предупреждал.

– Онри, больше не пей, – скрипучим голосом сказала сова у него на плече. – Ты и так болтаешь лишнее.

Я вздрогнул.

– Да, – смиренно отозвался председатель. – Не волнуйся, Фили, я выпил не так уж много и чувствую себя превосходно… Мое почтение, господин Хорт зи Табор. Долгих лет вашей сове.

И ушел, покачиваясь.

Некоторое время я честно пил свой лимонад. Потом встал, пересек зал, то и дело желая здоровья чужим совам, и оказался в непосредственной близости от дамы в черном.

– Вы разрешите?..

Она окинула меня сумрачным взглядом. Коротко кивнула.

– Как здоровье вашей.

– Сдохла, – отозвалась дама, глядя мне в глаза.

– И моя сдохла, – пробормотал я растерянно. – Вот неприятность.

Дама пожала правым плечом:

– Никакой неприятности, я терпеть не могу сов. Вы – тот самый счастливчик, который выиграл заклинание?

– Да… Я прошу прощения. Кажется, это кресло, в которое вы сели, кажется, это то самое, на которое десять минут назад случайно пролили соус…

Да, она инстинктивно привстала и оглянулась; я не мгновение получил возможность увидеть вблизи ее пояс.

Еще один камень с глазами.

– Я ошибся, – сказал я печально. – Это кресло чистое…

Она покраснела.

Глаза ее оказались не голубыми, а карими. Волосы – цвета выбеленного хлопка. Губы – алые и тонкие, причем уголки рта норовили опуститься вниз. Вот как сейчас:

– Умно и тонко, мой молодой господин.