Магам можно все

Один чуть выше, другой чуть ниже. Нечеловеческие глаза; когда-то я видел в зверинце несчастную старую обезьяну – помнится, она смотрела очень похоже.

Кулон лежал теперь на пустом столе; мне не надо было присматриваться, чтобы уловить плотное облачко чужой силы, заключающее в себе розоватый камень.

– Сердолик не поддается подобной обработке, – скучным голосом сказал молодой человек; я продолжал считать ночного гостя молодым, несмотря на то что под шляпой у него обнаружилась изрядная лысина. – Я ювелир. Я знаю.

– Вы правы, это магическая вещь, – согласился я осторожно.

Я все теперь старался делать очень осторожно. С того самого момента, как я разглядел кулон в руках ночного гостя, внутри меня не утихало зудящее предчувствие большой удачи; наверное, подобная горячая щекотка мучает нос собаки, только что взявшей след.

– Эта вещь, – мой собеседник брезгливо опустил уголки губ, – есть величайшая улика. Дорожка к преступнику, рядом с которым все лесные душегубы окажутся просто детьми… И поскольку традиционное правосудие…

– Я понял, – возможно, я оборвал его не слишком вежливо, однако песня, которую он собирался завести, была мною выслушана уже без малого тридцать раз.

 – Я прекрасно понял. Вы считаете, что нашли лучшее применение для Кары; однако ваша жена возвратилась домой живой и относительно здоровой, в то время как многие, просившие вчера моего заступничества, потеряли своих близких. Речь идет о человеческих жертвах, в то время как ваша жена…

– Ее изувечили! – выкрикнул он шепотом.

 – Ее использовали для… вероятно, ритуала, вы в этом лучше разбираетесь, ведь вы маг, а не я!..

– Но ведь она в здравом рассудке, – сказал я примиряюще. – Даже если ее изнасиловали – она не помнит об этом, и…

Он глянул на меня так, будто это я только что на его глазах надругался над его женой.

– Ритуалы бывают разные, – сказал я извиняющимся тоном. – Но, возможно, ее вовсе…

– Ее не… не… насиловали, – сказал он, и я решил не перечить.

– Вот видите, – кивнул я. – И внешне она не…

– Не изменилась, – он помедлил, потом губы его сложились в подобие улыбки.

 – Смотрите.

Извлек из-под рубашки медальон, бережно открыл, поднес к моим глазам – насколько хватило цепочки. Миниатюра изображала женщину не то чтобы красивую, но, без сомнения, привлекательную. Лет двадцати.

– Да, внешне она не изменилась… Но изменилась изнутри.

– Каким образом?

Некоторое время он смотрел на меня, не решаясь сказать.

– Ну же?

– Поглупела, – сказал он шепотом.