Луч

 – Давай обсудим условия твоего возвращения домой?

Никогда ни до, ни после Денис не испытывал такой радости, такой надежды, осязаемой, как жгучий виски, который он пробовал в жизни только раз, и то случайно.

– Ну вот, и глазки заблестели, – констатировал незнакомец. – Хорошо…

Он встал с бетонной тумбы, протянул Денису руку. Тот был вынужден подать свою. Ладонь у незнакомца была ледяная; он помог Денису подняться, поставил на ноги, не прилагая усилий:

– Меня зовут дядя Роберт. То есть меня зовут не так, но ты будешь звать меня дядя Роберт.

Я дам тебе задание. Непростое. Работа займет тридцать дней, день на подготовку, итого тридцать один день ты работаешь на меня, а я возвращаю тебе обратно всю твою жизнь в полном, как говорится, объеме. Ты ее таким образом выкупаешь.

Идет?

«ЛУЧ». МАКСИМ

Третью волну он ухитрился поймать – быстро-быстро грести руками, переместить вес тела назад, вскочить на ноги и угадать с равновесием, и волна понесла его, как официант коронное блюдо, на самом гребне, почти до берега, и Максим рухнул в белую пену.

Над водой стелились пеликаны, неподвижно зависшие черные тени, очертаниями похожие на птеродактилей. Пришел косяк рыбы: если открыть глаза под водой, можно поймать мельхиоровый сполох, блеск рыбьих светлых боков. Пеликаны бросаются носом вниз, один за другим, как серия томагавков, ввинчиваются в толщу воды, поднимая столбы пузырей… вот, совсем рядом. Пеликан сейчас вынырнет и перекинет рыбу в воздухе, чтобы ухватить поудобнее, но вокруг уже вьются мелкие птицы-спутники, норовят выхватить добычу у ловца, вырвать прямо из клюва.

Разбойничают, грабят – и при этом орут, как потерпевшие. А пеликаны молчат.

Максим оглянулся. Секунду решал, поймать ли волну еще раз, но усталость победила. Выбрел на берег, отстегнул шнурок на щиколотке, поставил доску под навес, к другим таким же доскам, байдаркам, лодчонкам.

Какое синее небо. Казалось, невозможно на него насмотреться, а вот поди ж ты – надоело. Высокая белая волна… и болит спина, и такое чувство, что стареешь с космической скоростью.

Приходится напоминать себе, что впереди долгий путь, нельзя раскисать, еще немало предстоит сделать.

Максим подобрал красное полотенце с белого песка. Окинул взглядом пляж – тот тянулся на много километров, пустой, гладкий, стаи мелких птичек накатывали и откатывали вслед за волной, их ноги семенили так быстро, будто птицы гоняли на велосипедах. Ни человечка на побережье, а над прибоем брызги, и горизонт теряется в тумане.