Самосбор. Бетонное сердце

– Так розового уже второй цикл не дают, а я помню, как ты их любил.

– Стопку налей.

– Саш, может, лучше отвара? – умоляющим взглядом посмотрела жена. – Тебе же…

– Стопку налей! – угрожающе повысил тон Саша, перебив ее. – Я не могу это есть всухомятку!

– Нету… – по лицу Зины прокатилась слеза. – Ты вчера последнюю выпил.

– Врешь, там еще полпузыря было, – прохрипел Саша, сжимая кулаки. – Доставай, куда спрятала!

– Да нет же, вы с Митрохиным все выпили! – буквально переходя на плач, сказала Зина.

– А если найду?

– Да пожалуйста! – закричала она, размахивая руками по сторонам. – Ищи, ищи где хочешь! Хоть всю ячейку переверни!

Саша вскочил из-за стола, схватил Зину за волосы и зарядил ей две звонкие пощечины.

– Не смей кричать на меня! Поняла?! – оттягивая темный плетеный пучок волос, рычал Тимофеев.

– Сашенька, отпусти, мне больно, – умоляла Зина.

– Учу тебя, учу, а толку ноль, – презрительно шептал он. – Муж пришел с рабочей смены, хочет отдохнуть, выпить нормально, а жена целый день дома сидит и пальцем не поведет, чтоб мужику хорошо сделать.

Неожиданно на кухню прибежал сын. Тимофеев спешно убрал руки с волос жены и как ни в чем не бывало сел за стол. Зина отвернула заплаканное лицо от ребенка и стала имитировать привычную деятельность.

– Что тебе, сына? – сдерживая плач, спросила женщина.

– А можно мне к Степе пойти поиграть? – спросил ребенок.

– Уже поздно, – ответила Зина, – пойдешь завтра.

– Ну ма-ам! – жалобно пролепетал ребенок.

– Слушай, что мать сказала! – вмешался отец. – И вообще, нечего с ним шляться. Я тебе говорил не ходить на лестницу! Постоянно вас в закрытых секторах ловят.

Ребенок насупился и обиженно зашагал прочь с кухни.

– А ты куда смотришь, мать? – продолжил Саша – Сын разгильдяем растет.

– Буду воспитывать, – покорно сказала Зина.

– Будет она, – хмыкнул Саша. – А раньше что мешало? Или пока не всыплешь, голова не работает?

Ответа не последовало. Зина тихо всхлипывала, оттирая пригарь кастрюли, моля про себя, чтобы это все кончилось.

– Я пошел к Митрохину, – сказал Саша. – Может, хоть там будут гостеприимнее, чем в собственном доме.

Тимофеев быстро вышел из-за стола и широким шагом покинул ячейку, громко хлопнув гермодверью напоследок.

– Мам, – вопрошая подошел сын. – Почему ты плачешь?

– Я не плачу, сынок, – успокаивала его Зина.