Либерия

Тихон задумчиво покивал, потеребил бороду, о чем-то размышляя, затем весело хохотнул.

– Ох, и ловок ты, пан Леха! – Хлопнул молодого человека по плечу и пошел к толпе.

Народ воспринял решение старосты довольно равнодушно – поворчал немного, что, мол, зря от дел оторвали, и разошелся по домам. Только отец Паисий, возмущенно рассыпая проклятия, подскочил к Тихону с требованием сжечь проклятого колдуна немедленно. Лицо попа раскраснелось, глаза сверкали фанатичным огнем, а жидкая бороденка воинственно топорщилась.

– Ты кто такой?! – заорал он на Алексея. – Пособник нехристя окаянного?! Жги, Лапша, вместе с колдуном и этого щенка мокроносого, чтобы не встревал!

На молодого человека пахнуло смесью чеснока и перегара – отец Паисий был изрядно пьян и находился в том состоянии, когда мозги уже отключились, а все остальное функционирует само по себе.

– Э-э-э… отче, зачем ты буянишь? – староста миролюбиво придержал попа, с кулаками кинувшегося на Алексея. – Сожжем мы колдуна. А как же иначе? Только завтра, утречком.

Митроха, проводи-ка отца Паисия, – Лапша толкнул в бок целовальника, который растерянно хлопал глазами, видимо удивленный непонятным решением старосты, – а то, не ровен час, споткнется, да в сугроб завалится.

– А… этот как же? – кивнул головой целовальник в сторону стрельцов, заталкивающих колдуна в одну из бань.

– Этот-то? Все путем будет. Я тебе позже объясню. Ты попа проводишь – ко мне приходи, да человека понадежнее прихвати, не из болтливых.

– А… ага, – кивнул головой Тимоха.

Подхватив попа под локоток, целовальник потащил его в сторону церкви, игнорируя возмущенные вопли и проклятия поборника веры.

– Крут наш отче, ох, крут! – ухмыльнулся староста. – Чуть что не по его, так сразу кулаком в рыло заехать норовит, а то и крестом наперсным благословить может. – Тихон потер лоб, видимо, вспомнив о таком «благословении». – Ну, ништо! Отдохнет, с утра похмелится и подобреет.

– Да, почему брезгую? – Алексей пожал плечами, подумав, что приглашение старосты оказалось очень кстати.– Спасибо за честь. Только, вот, старик-то не замерзнет в бане?

– Ну, ты скажешь, пан Леха! – Лапша захохотал, его объемистое брюхо заколыхалось, перевалившись через опояску.