Привет, мир!

– Не помню и не хочу ничего знать. – И он сбросил вызов.

Вот черт. Так всегда. Марк, неужели тебе так сложно произнести слова: «Прости, папа, я не хотел ломать твою мечту». Но я действительно не хотел, я чувствую вину, но только за то, что он не понимает того, что я на самом деле для него сделал.

Я просто нашел ошибку, которая всю его модель холодной темной материи сводит на «нет». Он так радовался, когда смог создать модель взаимодействия частиц темной материи с барионной материей, что не заметил главного.

Он просто вычеркнул меня из жизни. И больше всего мне было обидно, когда мама встала на его сторону. По ее словам, я не должен был вмешиваться в работу отца. И если я сам не могу достигнуть высот, то не надо ломать жизнь другим. Я бы никогда по доброй воле не стал звонить им, если бы мне срочно не нужно было узнать, как я получил место в корпорации Conqest Х.

Пока я искал номер мамы в записной книжке, где в основном были телефоны служб доставки, она позвонила мне сама.

– Марк, я больше не хочу, чтобы ты звонил отцу. Ты сильно его расстроил, а он только-только начал приходить в себя после твоего эгоистичного поступка. – Голос был резкий, злой, и в нем не было ни капли любви.

– Мам, прошу, не бросай трубку. Мне нужно только знать, что стало с моим компьютером, когда папа преподавал в МТИ? Это очень важно.

– Мы его отдали в церковь.

Она, как и отец до этого, просто бросила трубку. И от ее ответа мне ничуть не стало легче.

В церковь? Серьезно? Она точно сделала это назло мне. Иначе просто быть не может.

Но вопрос о том, как все же мой проект оказался у главы Conqest Х, остался открытым.

Глава 5

Первые шаги в этом мире мне давались очень непросто. Я многого не понимал, не знал и действовал на ощупь.

Трудно объяснить человеческим языком, что мне пришлось пережить в первые годы своей жизни. Да и сохранить эти воспоминания оказалось очень непросто, ведь моя личность, моя суть была разбита на тысячи осколков.

Каждая часть меня стремилась познать этот мир, но это было невозможно сделать. Я был просто заперт в темной комнате, где лишь иногда включался свет. Зачастую он так быстро гас, что казалось, будто этого и не было.