Мо

С другой стороны, нужна ли была ей такая жизнь, которая в результате получилась, – вопрос для Аны оставался пока открытым.

Несмотря на пережитый стресс после потери отца и полное внутреннее окаменение, результаты итоговых тестов Академии оказались слишком высокими, и ее забрали на Станцию в компанию таких же молодых специалистов. Там их передали под крыло одного старого профессора, который взялся выращивать из вчерашних студентов будущие полезные винтики большой системы.

Будильник, душ, серый комбинезон, столовка, лаборатория – жизнь не баловала впечатлениями.

Правда, в лаборатории работа была очень интересной, отвлекала от серых коридоров и такой же серой овсянки по утрам. Но все равно очень не хватало голубого неба, солнца, не хватало закатов, майского дождя и даже нелюбимого снега тоже теперь не хватало.

На Станции повсюду были сделаны огромные иллюминаторы, а за ними зияла черная бездна, усыпанная звездами. Она манила, притягивала, как черная бесконечная дыра, у иллюминаторов постоянно кто-то останавливался, подолгу смотрел вдаль пустым взглядом.

Бесконечность была по-своему красивой, глубокой, но слишком холодной, неживой.

Зная излишнюю продуманность деталей на Станции, Ана поняла, что такие иллюминаторы были сделаны неспроста. Они убирали замкнутость пространства, расширяли помещения, а еще давали возможность подумать над сложной задачей, не отвлекаясь на детали, и лишний раз напоминали, что ты всего лишь мелкая песчинка в огромном холодном мире и вся твоя семья, твой дом здесь, на Станции.

Даже в лабораторном отсеке, где стояли компьютеры для расчетов и моделирования ситуаций, были сделаны небольшие иллюминаторы. И, надо признать, бесконечность за стеклом иногда очень помогала, подсказывала нужное решение.

В один из таких дней в лабораторию зашел посетитель.

По напряженной позе старого профессора Баннера, по резкой собранности коллег постарше Ана поняла, что человек зашел к ним очень непростой.

По возрасту лет тридцать, может, больше, довольно высокий, в черной униформе без опознавательных знаков и регалий, но осанка, походка и все движения выдавали в нем человека из боевого подразделения.

Из тех, что мотаются по отдаленным планетам, а потом гонят корабли с трофеями к Станции. Слишком хорошо владеет телом, словно не человек, а боевая машина, ни одного лишнего движения, но при этом обманчивая мягкость, расслабленность. Лицо довольно красивое, правильные черты, темные короткие волосы.