Из бизнес-шпилек в кеды фриланса. Путь к себе

– Но это только кажется, – старик, не дав опомниться, тут же схватил мою руку в свои сухие ладони. – Просто сейчас мэм – гусеница. Кокон становится все плотней и тесней. Но скоро гусеница превратится в бабочку, у мэм появятся крылья, и она сможет летать.

– Когда? Когда это произойдет? – еле выдавила я слова, онемев от ужаса перед пророчеством.

– В 33 года, – монах уже откуда-то взял и начал завязывать мне на запястье красные нити. – Ждать осталось недолго. Мэм очень счастливый человек! Не каждому дано переродиться дважды за одно жизненное путешествие.

– Какое уж тут счастье. Если бы вы только знали, как мне тошно и пусто.

– Все мы боимся жизни или смерти. Но куда сложнее оставаться в ловушке между ними, – завязав последнюю, третью нить, старик прошептал, как будто в зале был кто-то, кроме нас двоих. – Вас с ним невозможно разлучить. Вы лишь на время пошли разными дорогами, но обязательно встретитесь вновь.

Пламя очага отражалось в глазах старца, исполняя древний таинственный танец и донося до самого сердца слова, сказанные на прощанье: «Мэм и сама это знает, как и многое другое.

Откуда он узнал, что произошло? И мой возраст? Как он вообще оказался здесь, в полуразрушенном древнем кхмерском храме? Один посреди джунглей.

Мысли толпились в голове, пока мы плелись обратно, ища экспедицию. А к горлу подступали иные, сакральные вопросы, которые не успела, не решилась озвучить монаху.

– Давай вернемся.

Мы мигом принеслись обратно. Но монаха уже не было. Древний колонный зал был абсолютно пуст и мертв. Исчезли даже обезьяны.

Я осторожно взглянула на Сережу.

– Нет, тебе не показалось, – он тепло прижал меня к себе, мы долго стояли так, обнявшись и сохраняя молчание. Каждый о своем.

– Пора догонять остальных, уже темнеет.

Гнаться. Догонять. Отныне именно этого мне хотелось меньше всего.

Часть 1.

Рожденная в СССР

Глава 1. Поздравляю. У вас будет… урод

– Поймите же, у вас родится урод! Вы что, правда, этого хотите? – врач смотрела на меня поверх очков, победоносно, чуть ли не с ухмылкой. Как будто привела сокрушительный довод в решающем споре.

– Зачем? Зачем же вы так? – я не узнавала свой голос, он дрожал. От страха? Протеста? Возмущения?

В истерике я не смогла толком разобрать этих чувств.