Алсу Паладин

Человек, которого обожала, боготворила и любила, оставил наши отношения в прошлом. Мало того, я мало понимала, что произошло в кабинете лицея. Если мы раньше встречались во снах, то, наша встреча случилась в настоящем. Конечно, можно было предположить, что смотритель Друз был поклонником моих рассказов или человеком, который не прочь попользоваться своим положением. Однако за все время нашего короткого знакомства он не дал повода. Он извинился за свой поступок и признался, что такой же как и я… и еще была одна странная деталь.

Первой не выдержала Юля:

– Мы еще в космосе?

– Правила безопасности, – ответил охранник у стены, – скоро начнем погрузку. За вами пришел корабль с планеты. Оформим, подпишем, пересчитаем и погрузим.

– Разве «Сокол» не будет…

– Не будет, – перебил ее мужчина, – это «Зона-58», ребятки.

– Но нам не говорили, что перебросят с одного на другой корабль и не сказали, что такое «Зона-58»? – подал голос Боб, и весь наш ряд разом повернул головы в его сторону, такие вопросы не задавали вслух.

– Тебе не рассказали? – в голосе собеседника появились ехидные нотки, – А давай, сделаем проще? Ты повернешь свою умную головку налево. За иллюминатором как раз проходит краткий путеводитель по твоим вопросам.

Мимо нас пролетал корабль, пожалуй, раза в два больше «Сокола». Военное сопровождение флота наводило легкий ужас в мыслях, а надпись: «Осторожно. Опасный груз. Крематорий», пресекло все вопросы разом.

Каждый понял, на что намекал собеседник.

– Ого, – пролепетала Юля, – а я не ожидала такого приема.

– Конфеток с чаем не будет, – красивый юноша рядом со мной, который так и не назвал имени, подмигнул девушке.

– О, да, – хихикнула смущенная Юлька.

– Что с тобой?

Это спросил Боб.

– Думаю, что …думаю, сколько времени мы спали…

– Около года, ваше величество, – за Боба ответил охранник в выцветшей форме, – ты что-то девочка, как снежная королева. Подушки были жесткими или перина не та?

Ребята в помещении тихо захихикали. Меня опять назвали снежной королевой.

– Ах, женское любопытство, не люблю его, – но слова вышли не смешными, а дерзкими.