Питер 2070

– Когда вы вживите бабушке флешку? – поинтересовался я нарочито спокойно.

– Боюсь, что пока это невозможно, – отозвался доктор. – Вы знали, что Галина Ивановна госпитализировалась в пятьдесят втором году?

Я непонимающе уставился на халат хирурга. Врач продолжил:

– Когда она лежала в больнице в прошлый раз, то заполняла наши стандартные документы, среди которых было согласие на вживление флеш-носителя. Тогда Галина Ивановна ответила отказом. Уверен, ей объясняли, что наличие такого флеш-носителя у человека сводит к нулю риски любых деменций.

Также наши сотрудники ежегодно звонили ей в рамках программы распространения флеш-носителей среди населения, и она каждый раз отказывалась вживить флешку.

Я ощутил, как кровь залила мои щёки. Мне не хотелось в это верить.

– Вы что, не видите, что она тут лежит как овощ? Не видите, что она никого не узнаёт? Не понимаете, что такое постинсультный маразм? Ей срочно нужна треклятая флешка, чтобы навести порядок в голове, – снова завёлся я.

– Мы всё прекрасно понимаем.

Но вы должны принести нам решение суда о признании её недееспособной и заявление на операцию, подписанное вами. Тогда клиника прооперирует вашу бабушку. Кроме того, подчёркиваю, что даже вживление флешки может оказаться низкоэффективным, потому что деменция уже имеет место. Мы обсуждали с вами другие методы лечения…

– Они слишком дорогие для меня. А чёртова флешка будет записывать все её мысли. Сейчас она даже не может запомнить в лицо членов семьи.

– Флеш-носитель будет осуществлять резервное копирование памяти пациентки.

Возможно, это улучшит ситуацию. Но стопроцентных гарантий мы вам дать не можем, – холодно отрезал хирург.

– И что мне теперь делать?

– Оформлять документы и надеяться, что вашей бабушке станет лучше.

Медики ушли.

Я убрал увядший букет из вазы и поставил на его место свежие цветы.

– Твои любимые, бабуля.

Мои слова были наполнены горьким отчаянием.

Бабушка что-то забормотала – разобрать было слишком сложно.

– Скоро тебя прооперируют, и всё будет хорошо, – сказал я, направляясь к выходу.

– Миша! – внезапно воскликнула бабуля.

Дыхание перехватило. Секунда – и я обнял бабушку, осыпал её сухие, шершавые руки поцелуями.

– Миша, я родилась человеком и умру человеком, – тихо прошептала бабуля. – И это будет очень скоро. Дай мне уйти с честью. Просто побудь рядом.

Я отскочил от её кровати. Впервые за три месяца она пришла в себя, для того чтобы сказать мне, что не готова бороться.