Атмосфера

И все это при условии, если осколок от разбитой обеденной тарелки не вопьется Крафту в кожу или к примеру – в глаз. Тогда утяжелится статья и сдвинется буква закона. Теперь поняли?

Феденька недружелюбно глядя, спросил – дядя Егор, так вы что же, за этого приезжего урода?

Майор крякнул – Я, Федор, – за закон. Крафт этот и мне чужой. Но он гражданин России и я обязан помнить о его правах. Хорош бы я был, если бы сам решал кого защищать, а кто обойдется. Тебе самому понравился бы такой защитник – майор милиции?.

Они помолчали. Потом Ефимов спросил – слышь, Федор, а он действительно к Поленьке приставал?

Мать своими ушами слышала.

Да… Сестра твоя не просто девушка двадцати четырех лет… в общем, она сама наше городское достояние. Новичок об этом может и не знать. Договоримся так – сейчас я из города уеду – до вечера. Можете с этими вашими манифестами продолжать маршировать. Но ничего не ломать, на чужую территорию не вторгаться и прическу дяде не портить. Может человеку, особо приезжему и стоит объяснить как обстоят дела, но дятлом при нем тоже не стоит становиться.

Тот конфликтный обед был Крафтом спокойно скушен. Правда «приятного аппетита» ему довольно громко пожелали из-за забора многочисленные юные голоса и даже объяснили почему. Но сильно господину не досадили.

На следующий день Феденька с друзьями вернулись к своим неотложным мальчишеским делам, в списке которого первым номером стоял визит в сад деда Сереги по молочно-красные яблоки сорта «Мельба».

Господин Крафт, как взрослый человек не мог, очевидно, не понимать, что именно эти обеды и являются тем слабым для него звеном, которая открывает брешь в его железном заборе. Однако, он вряд ли предполагал, что все тот же обед окажется следующим косвенным участником его очередного конфликта с городом.

Обед, как было известно всему городу, ежедневно доставлялся Крафту в три часа пополудню из ресторана «Золотой» высококвалифицированным и даже потомственным официантом по имени Казимир. Казимир втискивал поднос с горячей едой под накрытыми крышками и подогретыми тарелками в нишу забора на высоту своего роста и спокойно отбывал на своем старом пикапе обратно в ресторан. Посуду он забирал из той же ниши поздно вечером.