Всему виной твои глаза

– Я еще раз повторяю твоей безмозглой башке, что нет денег – нет будущего. Свой аттестат и свою золотую медаль, на которую ты идешь, можешь засунуть себе в задницу! Тебе здесь она явно не пригодится! У нас на завод берут почти всех, ты только его директору ноги раздвинь – и ты уже там.

– Не надо рассказывать подробности твоего зачисления на работу, – съязвила я. – И не суй нос не в свои дела. Я сама хозяйка своего будущего. Я найду денег, уеду и поступлю заочно в институт на бюджетной основе. Буду работать и учиться одновременно, – как можно спокойнее сказала я с серьезным выражением лица.

– И где же ты раздобудешь деньги? Телом пойдешь торговать? На этом много не заработаешь, – мачеха решила окончательно вывести меня из себя, что у нее хорошо получилось, – наши местные алкаши больше двадцати рублей за твой передок не дадут.

– Да как ты… – Только и смогла сказать я, захлебываясь от гнева и ненависти, – да как ты посмела!..

Но я не смогла договорить… Все произошло так быстро… Отец схватил нож и полоснул мою мачеху по лицу.

Когда я очнулась, перед моими глазами оказались люди в белах халатах. Врачи… Это были врачи.

– Что случилось? – тихо спросила я, оглядывая обшарпанные стены моего дома. Над моим лицом склонилась молоденькая медсестра, лет двадцати пяти, с короткими белыми волосами.

– Вы сильно ударились головой и потеряли сознание.

– Моя мама умерла, – перебила я медсестру.

– О нет, что вы! – Явно не поняла меня эта молоденькая блондинка, принимая Раиску за мою маму. – Она жива, с ней все нормально… Только ее лицо… Мне очень жаль, но у нее на лице навсегда останется шрам… – Немного помолчав, медсестра добавила, – Скажите, кто это сделал? Вы можете написать заявление в милицию.

– А разве моя мачеха вам не сказала, кто это? – удивилась я.

– А, это ваша мачеха, – медленно протянула медсестра, а потом, смутившись, добавила, – ой, извините, что я так бестактна.

Потерев рукой ушибленную голову, я спросила:

– Вы не знаете где мой отец?

– Нет, – растерянно ответила она.

Этот случай навсегда отложился в моей памяти. Отец через день вернулся домой. Он ничего не помнил. У мачехи на щеке остался красоваться шрам от ножа.