Всему виной твои глаза

– Отошьешь его, – спокойно произнесла подруга. – Только лучше сделать это как можно мягче.

– А если он будет слишком настойчив? – не могла успокоиться я.

– Лана, угомонись, если даже этот олух по-настоящему захочет тебя изнасиловать, поверь мне, ему это вряд ли удастся, потому что я буду почти всегда с тобой.

– Ладно, я тебе верю, – задумчиво сказала я. – Мил, а ты ножик не забыла?

– Нет, он у меня в сумке, – ответила Мила, и в комнату зашел Жорик.

– Ну что, девочки, хотите выпить? – весело предложил он, улыбаясь своей противной улыбкой.

– Да, но для начала я хотела бы посмотреть твою комнату. Я умираю от любопытства! – сделала заинтригованное лицо я.

Жорик ухмыльнулся. Этот вечер для него был очень необычным и таил в себе много сюрпризов. С подозрением посматривая на меня, он спросил:

– Неужели тебе так интересно, какая у меня комната?

– Очень, – солгала я.

– Хорошо, пошли, – произнес он в недоумении, почесывая себе затылок. – Правда, там небольшой беспорядок, – смущенно добавил он.

– Ничего страшного, мне все равно, – безразлично произнесла я.

Комната Жорика находилась на втором этаже, она оказалась вполне просторной. Обклеенная темными обоями, на которых весели плакаты обнаженных женщин, она показалась мне достаточно мрачной и неприятной. Меблировка спальни состояла из широкой двуспальной кровати, темного стеклянного стола с черными кожаными креслами по бокам и двух огромных темно-синих шкафов, стоявших в разных углах спальни. Окна были завешаны темно–синими шторами, отлично гармонировавшими с таким угрюмым интерьером.

– За мир во всем мире, – произнесла Милка, и мы чокнулись фужерами, выпив все до дна.

Потом, недолго думая, Мила снова заполнила фужеры. Но второй тост произнесла я:

– А давайте выпьем за риск!

– Что? Странный какой-то у тебя тост – за риск, – удивился Жорик.

– Почему?

– Ну, не знаю…

– А мне кажется, что это хороший тост! – поддержала меня Мила.

– Я лично стараюсь никогда не рисковать, – признался Жорик.

– Больше всех рискует тот, кто не рискует, – промолвила я и осушила свой бокал. За мной последовали и остальные. Только мне и Милке был понятен этот тост.

Допив первую бутылку, мы открыли вторую, и Мила, разлив вино по бокалам, дала мне знак, что пора.

– Жорик, покажи мне, пожалуйста, где у тебя уборная, – немного пьяным голосом попросила я.

– Там, по коридору направо, потом увидишь, – пробормотал Жорик.