Прощание с Гербалаевым. Житейские хроники

«Гербалайф», – говорит этот самозванец, дерзко и высокомерно.

Бабушка выдалась бдительная, сталинской школы.

– Не надо мне тут, – рассердилась она. – Гербалаева я знаю. А вы не Гербалаев.

Эпизод 2: Волк-Тим

Был и, наверное, есть такой Виктор Певзнер.

Очень, очень деятельный предприниматель, видный продавец Гербалаева с замечательной личной историей-результатом.

Об этом результате он рассказывал на всех презентациях.

Еще до всякого Гербалаева он угодил в автоаварию, откуда его вырезали автогеном и свезли поправляться или умирать – как он захочет.

Певзнер клялся, что его собирали и сшивали по кусочкам. У него нарушилось решительно все – зрение, терморегуляция, рассудок. Когда явился шестикрылый Гербалаев, Певзнер высмеял его и обошелся чуть ли не на манер обитателей несчастного Содома, которые возымели некие планы касательно ангелов.

Но потом прислушался к откровениям, поел и стал редкостный молодец.

Понес слово божье в народ. Публика попадалась доверчивая, да не настолько, насколько хотелось Певзнеру.

Тогда он принес фотографию. Мы все носили фотографии: до и после. Для наглядности результата. У кого-то лишай был и не стало, у кого-то живот втянулся, у третьего рога обломились, а один даже подрос. Вот и Певзнер подсуетился, приволок снимок: лежит весь загипсованный и забинтованный, со свекольным фингалом, с раздробленным носом.

Тут все, понятно, заахали.

Одно смущало: кто же его таким сфотографировал, когда про Гербалаева никто и не слышал? Удивительная дальновидность.

Этот же Певзнер рассказывал:

– Иду я как-то по Каменноостровскому проспекту. И тут меня начинают вербовать какие-то новообращенные в единого Гербалаева бабушки. Я расстегиваю плащ, под плащом – значок: World Team.

Это такое высокое звание среди Гербалаевых, Уорлд-Тим, Мировая Команда.

– Я, – говорит Певзнер, – Уорлд-Тим уже давно.

И бабки переругались.

– Пошли отсюда, – говорит одна. – Ты что, не видишь, что это Волк-Тим?

Эпизод 3: Дядя

Мой дядя активно ненавидел Гербалаева.

Инженер-самолетостроитель, в начале девяностых он остался без работы и собирал по Москве пивные бутылки.

Естественно, на него начали охоту.

– Я их спрашиваю: это гербалайф или не гербалайф? – ревел дядя мне в телефон. – Они, суки, не говорят! Приходите, мол, все увидите! Приходишь – ну ёптыть…

Потом дядя адаптировался.

– Они, сволочи, стаями ходят, – объяснял он.