Жертва

Вблизи он выглядел еще более худым и болезненным, чем издалека. На голове совсем не осталось волос, даже брови вылезли, и Хилари прекрасно знала, что это. Химиотерапия.

– Хилари.

– Люк.

– Можно я посижу тут с тобой?

Он кивнул, подвинувшись, и Хилари устроилась рядом с ним. В тени даже в полдень было хорошо. Она уже привыкла к высокой влажности и не чувствовала каждый вдох, как в самом начале.

– Вы странная.

– Почему?

– Тут все сбиваются в группы, а вы одна. Все хотят выжить, но никто ничего не делает, а вы ищете возможности.

Хилари показалось, что с ней говорит маленький взрослый. Как он здесь оказался? Ведь он совсем ребенок, не больше десяти лет! Неужели доброволец? Или родители решили, что это единственный выход?

– Это было твое решение? – осторожно спросила она. – Ты наблюдал за мной?

– Наше с Беатрис. И да, и нет. Я не единственный, кого вы здесь заинтересовали.

– О ком ты?

Под взглядом светло-голубых, почти прозрачных глаз, Хилари стушевалась.

– Беатрис твоя мама?

– Приемная. Моя мамаша продавала меня извращенцам с четырех лет.

Хилари передернуло.

– Беатрис тоже здесь? – спросила она, стараясь сгладить ощущение от его последнего откровения, но Люка, казалось, это совсем не задело.

– Нет, – в его глазах мелькнула грусть.

Он умел сдерживать чувства: когда находишься на грани жизни и смерти, иначе не получается. Хилари хорошо запомнила эти ощущения. Стоит отпустить себя, и ты падаешь в цепкие объятия страха, выбраться из которых не так-то просто.

– Прости.

– Все нормально. Она сейчас на задании, чтобы помочь мне. Я должен ее дождаться. Мы договорились не умирать до нашей следующей встречи.

Хилари не успела даже открыть рта, как он продолжил.

– Беатрис очень любит рисковать. А тот, на кого она сейчас работает, шутить не любит.

– Вальтер, – подсказала Хилари.

– Он назвался? – глаза Люка округлились. – Вальтер обещал, что если она все сделает правильно, я буду одним из первых.

– Она доверяет ему?

– Нет, – хмыкнул мальчик. – И меня это здорово напрягает.

Хилари опустила взгляд, и больше не могла заставить себя посмотреть на Люка, как если бы сама была виновата в том, что с ним случилось, и в том, что происходит сейчас.