Танцующая для дракона. Небеса в огне

Как водный полудракон умудряется сочетать в себе пламя, лед и первостихию, мне до сих пор было непонятно, но он умудрялся. Впрочем, все эти мысли тут же вылетели из головы, потому что Гроу выдал фееричное:

– Обжиматься в номере можете сколько угодно, но на людях до конца съемок вместе не появляться.

Че-го?!

Что ты сейчас сказал, ящерица безхвостая?!

Я взвилась в воздух со скоростью маленькой боевой торпеды и устремилась к цели прямой наводкой, но меня перехватило силовое поле руки Рихта. Проще говоря, он выставил ее как шлагбаум, и если бы я не затормозила, вписалась бы прямо в драконорежиссера.

– Это все, что ты хотел сказать?

– Все, – на меня принципиально не смотрели, как если бы на моем месте маячило пустое пятно. – Для нее это может закончиться крайне плачевной неустойкой, так что надеюсь, до тебя дойдет с первого раза.

– Дошло, – сообщил Рихт.

А потом шлагбаум поднялся, опустился за моей спиной, и меня притянули к себе.

– Обжиматься, – Рихт сделал акцент на это слово, – будем только в номере.

У Гроу вытянулся зрачок, и вопреки всякой логике я прижалась к обнимающему меня мужчине еще более откровенно, отражая яростный драконий взгляд. Темные глаза полыхнули зеленью, а потом его режиссерское драконобесподобие вылетело за дверь. Странно, что не сквозь, потому что на первый взгляд он был в том самом состоянии, в котором можно проходить сквозь стены.

– Э… а вы что, правда обжимаетесь, что ли? – донесся из-за спины совершенно очешуевший голос Ленарда. – Или у вас уже роман?

– Не твоего ума дело, – Рихт кивнул на приоткрытую дверь ванной. – Танни, на пару слов.

Я даже не особо сопротивлялась, потому что где-то в груди плескало отголосками драконьего пламени. Стоило нам запечататься внутри, как Рихт меня отпустил.

– Никогда больше так не делай! – прорычал он.

Глаза его сверкнули так, что в них едва не вспыхнули отголоски алого огня.

– Так – это как?

– Не прижимайся ко мне, если не имеешь это в виду.

Да вы не очешуели ли?! Всем скопом!

– Между прочим, это не я полезла с обнимашками, – сложила руки на груди. – Так что все претензии к себе.

– Я не лез с обнимашками, – процедил Рихт. – Я действительно тебя обнимал, Танни.