Танцующая для дракона

Хоть бы Сарр никуда не вышел…

Хоть бы…

Сарр оказался на месте: возился с Дири, который валялся на спине и позволял чесать себе пузо. Правда, изредка пытался подцепить руку брата когтистой лапкой, но тот постоянно уворачивался, и виаренок хватал воздух. В другое время я не одобряла такие забавы (даже эта кроха способна располосовать кожу так, что мало не покажется), но сейчас только кивнула Сарру.

– Помоги мне собраться.

Со стороны все должно было выглядеть естественно, и оно будет выглядеть естественно.

– Что-то не так? – шепотом спросил брат, когда приблизился ко мне.

У меня едва заметно дрожали руки.

– Да. Нам нужно бежать.

Глаза Сарра округлились.

– Но…

Закончить он не успел: полог шатра колыхнулся, и вошел Эрган.

– Теа…

Заметив брата, он осекся, и Сарр тоже мгновенно подобрался.

– Мне нужна ваша помощь, – негромко произнесла я. – Выслушайте, прежде чем снова начнете ругаться.

Негромко, но достаточно для того, чтобы они перестали испепелять друг друга взглядами. Эрган слушал меня, на скулах играли желваки. Брат нахмурился и закрылся, запечатав себя за заслоном скрещенных рук. Когда я замолчала, в шатре повисла тишина. Только Дири возился в раскрытом сундуке, да еле слышно хлопал полог под усиливающимся ветром.

– Нам лучше разойтись, – заметил Эрган спустя долгие секунды молчания, и я вздохнула с облегчением. – Ты пойдешь к южному спуску, а мы с Сарром к восточному.

Спусками у нас назывались переходы под землю, где происходили все транспортные перемещения людей, но сейчас я не могла с ним согласиться.

– Нам лучше укрыться в городе.

– В городе?! – Сарр приподнял брови.

– Да. Первым делом нас будут искать на спусках, в толпе затеряться легче. Подождать, пока Даармархский обо мне забудет…

– Я убью его! – прорычал Эрган и шагнул было к пологу, но я перехватила его за запястье.

– Эр, ты нужен мне живым, – прошептала еле слышно, глядя в сверкающие яростью глаза.

– Живым?

– Ты мне нужен.

Не знаю, что его остановило: то ли мое почти-признание, то ли прикосновение. Он замер, только желваки продолжали играть под кожей, придавая его лицу дикое, хищное выражение.

– Уходить будем по одному, – тихо сказала я. – Я – в последнюю очередь. Встретимся завтра в полдень на городской площади, тогда и решим, как быть дальше.

– Почему в последнюю? – вскинулся брат.