Поющая для дракона. Книга 2. Пламя в твоих руках

Почему… почему так?

Каждый миг как на вулкане. Как на краю переполненной огнем бездны, выброс которой способен стереть любого, оставив лишь тень на камнях.

Но падать в нее было совсем не страшно.

Только с ним я чувствовала так остро.

Так сладко.

Так жадно.

Каждый раз как первый или последний.

– Леона, – хрипло выдохнул он – отстраняясь лишь на миг, чтобы крепче прижать к себе. – Я просто обезумел, когда мне позвонила Эвель.

Эвель?

– В Ландстор-Холл ты больше не вернешься.

Шмяк.

Примерно с таким звуком упали последние слова на мой и без того беспокойный разум.

– Эм, – сказала я, осторожненько выворачиваясь из объятий, – Рэйнар, это моя работа.

– Подвергать опасности свою жизнь я тебе не позволю.

– Какой опасности?!

– Самой непосредственной. Не знаю, как должна быть построена охрана, чтобы в клуб можно было пронести рагранских пчел.

Он смотрел на меня, хищно раздувая ноздри. Губы упрямо сжаты, а в глазах запечатано решение, обжалованию не подлежащее.

– Не могут же охранники вскрывать подарки! Все пропускается через стандартный детектор.

– Ключевое слово – стандартный.

Да что же он непробиваемый-то какой!

– Детектор рагранских пчел еще не придумали, – заметила я, начиная заводиться.

Откинулась на спинку сиденья и сложила руки на груди, разглядывая город в огнях. Тут и там мелькали змейки аэроэкспрессов, рекламные щиты сменяли один другой с такой скоростью, что уцепиться взглядом за что-то одно не представлялось возможным.

– Дело не в пчелах.

– А в чем?

– Ты понимаешь, что могла пострадать гораздо серьезнее?

А то нет. Рагранские пчелы – это не мелкая пакость и даже не стекло в туфельки. Если бы Дрэйк не выдернул меня из черного облака, валялась бы сейчас в больнице с лицом, напоминающим пирог криворукого кулинара. Другу тоже досталось. Ему завтра выступать, и в отличие от меня, Дрэйку не прикроешь заплывший глаз длинными волосами.

Напихать бы этому дарителю рагранских пчел в трусы.

– Понимаю. Но прятаться за твоей спиной и толпой охранников не стану. Мне нравится петь, сцена – это моя жизнь. Если помнишь, твои цветы передали таким же образом. И точно так же положили к зеркалу.

Вспомнила букет аррензий, и на сердце потеплело.

– Не путай цветы с угрозой для жизни.

– Я все равно буду петь.

– Вот как, – хмыкнул он.

– Именно так.